Сторож брату своему - Леонид Израилевич Лиходеев
— Найдем! — трезво сказал подполковник.
— Можно подумать, вы — из смерша, — огорченно улыбнулся инвалид, — а вы же не из смерша! Вы же вылитый старший батальонный комиссар! Что я — не вижу?
— Старшина, — сказал Иванов, — откуда у вас такой нюх на политработников?
Инвалид повернул к нему спокойное, чисто выбритое лицо:
— У меня нет никакого нюха… На вас написано, что вы — идейные.
— Интересно! — хмыкнул подполковник. — А на тебе что написано?
— На мне написано, что я еду домой, что мне все надоело и я хочу жить.
— Значит, ты — не идейный?
— Товарищ гвардии подполковник, у этого капитана есть спиртяга, а у меня — «улыбка Рузвельта»… Если у вас есть кусок хлеба — так что может быть идейнее?
* * *
Вагон наполнялся быстро.
Появились два майора, еще один подполковник, стало тесно. Пассажиры не представлялись друг другу, как будто собирались они не в купе классного вагона, а в блиндаже, где все не только знакомы, но и порядком притерлись один к одному.
Спирт оказался не у одного Иванова и тушенка не у одного инвалида. Старшина, несмотря на костыли, ловко управлялся за нечаянным столом — тесным, но не скупым.
Второй подполковник, появившийся в вагоне, оказался учителем истории. Он происходил из города Саранска. Учитель выпил, расстегнул воротничок и пошел рассказывать про Европу такое, о чем старшина впервые слышал. Особенно понравилось старшине, что еще совсем недавно Германия состояла из тридцати семи отдельных государств и в каждом сидел свой герцог. Но надо же было так случиться, что все эти герцоги снюхались, и пришел Бисмарк, и появился кайзер, и Германия стала железной страной.
— Надо их обратно разделить, — сказал старшина. — А то конца не будет.
Подполковник посмотрел на него весело, как учитель на ученика:
— Американцы на это не пойдут.
Инвалид глянул на пустую консервную баночку:
— Они вам говорили за это?
Новый подполковник добродушно улыбнулся:
— На ялтинской конференции Рузвельт подчеркнул, что главная задача — обеспечить мирную жизнь простым людям.
Майор мрачно посмотрел на него:
— Американцев мы обдурили, а Черчилля не обдурили… Хер его обдуришь… Теперь он будет готовить новую войну…
— Я не думаю, — сказал бывший учитель истории. — Человечество устало от войны…
Инвалид сказал:
— Конечно… Американцы далеко… А если у нас под боком будет такое кодло…
— Какое кодло? — презрительно перебил майор. — Мы этих гадов придавим, постреляем каждого пятого, а остальные будут нам рыть носом землю! А лучше — всех их, чтоб не чикаться!
— Народ уничтожить нельзя, — мягко глянул на майора бывший учитель.
Майор отвернулся:
— Вы — из города Саранска, вам легко… А я — отсюда (кивнул головой за окно). На хера мне сдался германский народ? У меня остался братишка с оторванной рукой! А было семь душ…
— Народ уничтожить нельзя! — настаивал учитель.
— Нельзя?! — вскинулся майор. — Это в Саранске нельзя! А в Днепропетровске можно!
— Ну, и что же теперь с ними делать? — спросил учитель.
Майор подскочил на лавке.
— Что делать? Пошлите меня туда! Я покажу, что с ними делать!
Учитель из города Саранска улыбался знающе, даже с сочувствием:
— Опасно вас туда посылать, майор.
Майор не ответил, отвернулся.
Первый подполковник похрапывал на верхней полке и вдруг сказал, вмиг оборвав храп:
— Что-то вы не в ту сторону едете!
Майор ответил не глядя:
— Вы, кажется, тоже…
— Я — другое дело, — свесился подполковник.
— А почему вы думаете, что я — не другое дело? — глянул на него майор.
— Да, в самом деле, почему вы так думаете? — по-доброму спросил учитель.
— Думаю! — резко отвернулся подполковник.
— Думать всегда хорошо, — подтвердил инвалид, но майор уже завелся:
— Нет, пусть он скажет!
— Я не обязан вам докладывать, — огрызнулся подполковник.
Майор встал, качнувшись в лад вагонной качке:
— Я хочу, чтобы вы мне сказали!
Подполковник подскочил на локоть:
— Вы как разговариваете?!
— Я хочу, чтобы ты мне сказал! — упирался майор.
— В самом деле, — по-доброму проговорил учитель, — товарищ подполковник, вы своими подозрениями затрагиваете честь офицера… Это нехорошо…
— А в тыл ехать — хорошо?! — крикнул подполковник.
Иванов не сдержался:
— Но вы же тоже едете в тыл!
— Я — другое дело! — отбрил подполковник и отвернулся к стенке.
Майор вздохнул, сел, пятна на лице его стаяли.
— В самый раз выпить, — заметил инвалид.
Ему никто не ответил. Вагон катился несмазанно скрипя, тяжело скатываясь со стыка на стык. Дорога была восстановлена наспех, по-быстрому. За немытым окном тащилась серая, мутная мартовская непогода. Было тепло, влажно, на редких неясных деревьях размытыми кляксами сидели грачи.
— Так что вы скажете за победу, господа офицеры? — с презрением выговаривая слова, спросил инвалид.
— Почему — господа? — спросил учитель.
— Потому что офицеры должны быть господа…
Подполковник резко свесился с полки:
— Ты тут контрреволюцию не разводи, старшина! Мы — советские офицеры!
— Я вас не пойму, — поднял голову инвалид, — то вы хватаете дудку, то вы ставите смирно, то вы разговариваете как человек. Вы что — контуженый? Делайте что-нибудь одно! Так же можно запутаться! Вот вам мои документы, успокойтесь и дайте людям жить!
Инвалид полез в кармашек под третьим орденом Славы.
— Не нужны мне ваши документы, — огрызнулся подполковник.
— А что вам нужно?
— Мне нужно, чтобы люди были сознательные! В такие дни, когда решается победа, мы ползем назад! В такие дни решаются вопросы мировой революции!
Подполковник скинул ноги, спрыгнул и, цепляясь за полки расставленными локтями, как крыльями, заговорил горячо и громко:
— Американцы ждали, а теперь идут, чтобы давить в Европе революционное движение! Вся Европа ждет нашей помощи!
— И немцы? — неприязненно спросил майор.
— Да! И немцы! Они уже поняли свою ошибку!
— Они вам что — говорили за это? — добродушно спросил инвалид.
— Германия — родина Маркса! — вскрикнул подполковник.
— И — Гитлера, — подбавил инвалид.
— А что сказал товарищ Сталин? — закричал подполковник. — Гитлеры приходят и уходят! Понял? Приходят и уходят! А марксизм остается на всей земле!
Он сел рядом с майором, провел рукою по белесым волосам и, впиваясь голубыми глазами в инвалида, спросил с задушевным надрывом:
— Из-за чего мы победили, ты знаешь?
— Ну, из-за чего? — наклонил голову к плечу инвалид.
— Из-за того, что нас всех объединяла марксистско-ленинская революционная идея! — как припечатал подполковник, — Марксистско-ленинская идея объединяет всех трудящихся! Вот из-за чего мы победили.
— И еще танки у нас, — вставил майор, — и — американская тушенка!
— А в танках — люди! Люди! — втолковывал подполковник. — Люди, вооруженные марксистским мировоззрением!
Инвалид подлил в кружечки, подумал и вдруг сказал:
— Мы
