Русский клуб - Владимир Дэс

И так продолжалось до бесконечности.

На банкете, который устроила Американская киноакадемия для лауреатов «Оскара», русская киногруппа Паратова оказалась между столами Тарантино и Стивена Сигала.

Тарантино, молодой и нервный, был недоволен церемонией и, быстро напившись, стал хулиганить и кричать.

Стивен подсел к русскому столу и стал пробовать пить водку по-русски. Он оказался рубахой-парнем.

Потом подошёл интеллигентный Максимилиан Шелл со своей красавицей женой Натальей Андрейченко. Глеб расцеловался с Наташей. А Полина демонстративно расцеловалась с Максимилианом.

Паратов уединился с голливудскими продюсерами и обсуждал прокат своего фильма в США. А его золотая статуэтка свободно ходила по рукам. Глеб даже забеспокоился, как бы она случайно не потерялась, и краешком глаза наблюдал за этими перемещениями. После пятого перемещения «Оскара» по столам Глеб перестал следить за ним. Стало понятно, что Паратов каким-то образом просто притягивает к себе эту золотую статуэтку. И та, покочевав по залу, в конечном итоге всегда возвращалась к владельцу.

Гуляли долго и весело. Разъезжаться стали только под утро.

Можно было наблюдать очень забавную картину: когда собиралась уехать очередная компания звёзд, на брусчатке у дороги, дожидаясь лимузинов, стояли, поблёскивая золотом и платиной, то две, то три фигурки «Оскара».

На следующий день был показ для американцев. Зрители искренне благодарили Паратова и восхищались его талантом. А Сергей Сергеевич на пресс-конференции после показа сказал немало тёплых слов о фирме «Русский клуб» за её большую помощь в съёмках фильма.

Во время банкета Глеб договорился с американскими бизнесменами русского происхождения о заключении сделок на поставку в Нижнеокск астраханской чёрной икры, вологодского масла и белорусских комбайнов. Но для их подписания надо было лететь в Нью-Йорк, и следующим вечером Глеб вместе с Полиной вылетели туда.

Прилетев, они стали обозревать достопримечательности, а после их затащили в популярнейший ресторан «Русский самовар», который содержал Рома Каплан, очень милый и общительный эмигрант.

Ресторан был небольшой. С русской кухней, фирменной клюквенной настойкой и потрясающей джазовой музыкой Игоря Бутмана.

В разгар веселья на стол принесли две бутылки дорогой водки, и официант показал на затемнённый угол ресторана, где за столиком сидели какие-то дяди в кожаных куртках.

– От зрителей, уже посмотревшихфильм «Обожжённые».

– Кто это? – спросил Глеб.

– Наши, из России, но умеющие стрелять с двух рук.

Больше у Глеба вопросов не было.

Потом появился Фетисов, легенда советского хоккея. И только они все вместе распробовали подаренную водку и решили заказать ещё, как владелец ресторана сказал:

– Всё, ребята, баста!

– Рома, в чём дело?! – обратился Глеб к владельцу.

– С двадцати трёх ноль-ноль в этом городе запрещено торговать алкоголем.

Все дружно возмутились:

– Да ты что, Рома?! Да ты давай потихоньку, как у нас в России, чтобы никто не видел.

– Нет. Если поймают, мне придётся закрыть заведение. Так что гуд бай.

Расставались поздно, с целованиями.

На следующий день дооформили очень выгодные контракты, о которых Глеб договорился во время «оскаровского» банкета.

Глеб был доволен поездкой.

Единственное, что огорчило по прилёте в Москву, – пропажа чемодана. Его по ошибке отправили в Пекин. «Ну что ж, это тебе привет от американского беса», – подумал он.

Хорошо, что всё проблемное рано или поздно заканчивается. Ты радуешься этому и не подозреваешь, что у тебя на пороге новая проблема, ещё более сложная, чем все, вместе взятые, до этого.

Расставаясь с Полиной в Нижнеокске, Глеб её спросил:

– Вот ты работаешь, работаешь. Ни семьи у тебя, ни мужа. Хотя на моих глазах тебе предлагали великолепные партии. Австриец в Вене – миллиардер, итальянец Фулио Тафони – у него на Сицилии замок, и даже князь Лопато в Париже. Что не пошла?

– Не знаю. Всё понимаю, но ничего с собой сделать не могу. Как ты думаешь, бабы русские после общения с такими, как ты, – подарки, внимание, лёгкая и весёлая жизнь, уважение, стихи, защита от всего – смогут потом жить с другим мужиком?

– Не знаю, может быть, и нет. Но если нарожают детей, думаю, смогут.

– После мужиков, с которыми даже рядом побыть за счастье? Чушь. Не смогут.

Глеб вспомнил их совместную поездку в Париж годом ранее для финального оформления договора на поставку в «Русский клуб» оборудования для выпечки французских булочек и круассанов.

Тогда, завершив все свои парижские дела, Глеб в прекрасном расположении духа вышел погулять на Елисейские Поля. Проживал он в небольшом номере на втором этаже отеля «Рафаэль». Идти было недалеко – отель стоял на авеню Клебер, метрах в ста от Триумфальной арки. Полина осталась в своём номере доделывать контрактные бумаги.

Глеб нашёл открытое кафе. Заказал чашку кофе и круассан и уже хотел приступить к приятной процедуре, как вдруг увидел своего земляка-приятеля, владельца Окского пароходства. Тот шёл мимо в компании пяти-семи человек, и Глеб, естественно, окликнул его:

– Егор! Коровин!

Тот, конечно, удивился, что кто-то посреди Парижа вдруг зовёт его по имени, но, разглядев Глеба, неожиданно очень обрадовался этой встрече. Даже как-то слишком уж обрадовался.

Земляк буквально выхватил Глеба из-за стола и, энергично дёргая за рукав пиджака, стал почему-то шёпотом спрашивать:

– Послушай, у тебя здесь, в Париже, переводчик есть?

Глеб заверил, что есть, но не переводчик, а переводчица.

– Ещё лучше, – обрадовался Егор.

И пригласил Глеба вместе с переводчицей вечером на ужин, который устраивал его французский партнёр в одном из рыбных ресторанов.

Опасаясь, что Егор оторвёт рукав, Глеб быстро согласился.

Потом земляк всё так же шёпотом рассказал, какую роль он предназначил Глебу на этом замечательном ужине:

– Понимаешь, я тут, в Париже, был с переводчицей, а ко мне приехала жена, – и он показал на мощный тыл женщины, стоявшей впереди. – Я, естественно, переводчицу тут же отправил домой, в Россию, – продолжал шептать он, – а никто из русской компании, приглашённой на ужин, не знает французского.

– Хорошо, хорошо. Давай адрес, – подтвердил своё согласие Глеб.

– Но у меня к тебе ещё одна просьба: я представлю её, твою переводчицу, будто это моя.

Егор заметно заволновался и заговорил слишком громко, отчего тыл супруги, тут же выразил настороженность. Увидев это, приятель тут же сбавил тон:

– В общем, выручай, земляк!

Глеб ещё раз поклялся его выручить. И, придя в гостиницу, сказал Полине, не вдаваясь в подробности, что они приглашены в ресторан.

Вечером в ресторане Егор, радостный, встретил их и усадил посреди русско-французской компании за огромный, но почему-то пустой стол.

Тем, кто не бывал во французских рыбных ресторанах, здорово повезло.

В первую очередь всем присутствующим принесли по огромному белому клеёнчатому слюнявчику – местные официанты с тихой, но фанатичной настойчивостью завязали тесёмки