Останемся друзьями - Хейзел Хейс
Я обнаружила переписку с двумя коллегами женского пола, Лесли и Викторией, в которой он отправил им мое письмо и попросил набросать ответ. Пожалуй, здесь стоит упомянуть, что я раньше работала в той же компании вместе с Тео – он в бухгалтерии, а я в отделе пресс-релизов, – так что я нередко встречалась с этими женщинами на конференциях, рождественских вечеринках и прочих мероприятиях подобного толка. Мы не были особенно дружны, но я знала их достаточно хорошо, чтобы теперь ужаснуться. Не говоря уже о том, что я не так давно услышала о заигрываниях Тео с Лесли.
В переписке было много всякого интересного; одна часть произвела на меня особое впечатление. Та, в которой Виктория предложила Тео избегать фразы: «Я начал новую главу в своей жизни».
«Можно подумать, что ты уже встречаешься с другой», – объяснила она.
«О, в самом деле, Вики? – ответил он. – А как ей намекнуть, что я встречаюсь с другИМИ?!»
Затем он написал «ЛОЛ». Именно капсом. Несколько раз.
«Я начал новые главы?» – предложила Виктория.
За этим полился целый поток «ЛОЛ».
После они долго обсуждали, какая я чокнутая стерва. Тео говорил, что я постоянно ему написываю, веду себя как помешанная и что он «с ужасом ждет», когда я без предупреждения завалюсь к нему на работу. Для протокола: у меня и в мыслях не было ничего подобного, хотя я немного позлорадствовала от того, что он нервничает. Тео хотел отправить ответ как можно скорее, чтобы от меня «отвязаться». Затем они посмеялись над моим письмом, и это меня полностью раздавило.
Внезапно перед мысленным взором замелькали лица всех его бывших: женщин, с которыми я сталкивалась на вечеринках, свадьбах и студенческих встречах. Всех их он называл чокнутыми стервами. Он не поддерживал связи ни с одной из них и вычеркивал из своей жизни сразу после расставания. Он сам мне в этом признался, шутил со мной по этому поводу точно так же, как теперь шутит обо мне с другими женщинами. Я разозлилась. Не на него, а на себя саму. Ведь знала же, на что он способен. Просто наивно и надменно полагала, будто со мной-то он так не поступит. Мы все думаем, что с нами все иначе, не так ли?
Когда я открыла его переписки, первый диалог был с Дарреном. Отлистав к дате расставания, я нашла стандартные слова утешения о том, что это к лучшему для нас обоих; Даррен предлагал встретиться и поболтать за кружечкой пива. Однако Тео, похоже, не принял его предложение, а вскоре начал переписываться со старым однокурсником по имени Айзек.
Всего через четыре дня с начала того, что Тео тогда назвал «перерывом» в наших отношениях, он уже рассказывал Айзеку о женщинах, за которыми приударял. Писал, что «вчера вечером вернулся в тот клуб и взял номер еще одной девушки». Рассказал о женщине, с которой познакомился в Интернете и с которой собирался на свидание (как выяснилось, он пригласил ее на завтрак в свой день рождения). Больше всего его привлекала девушка по имени Натали, с ней он встретился на вечеринке у друга.
Мы с Айзеком никогда особенно не ладили – парня в жизни интересовал лишь секс, – поэтому я удивилась, когда он предложил Тео притормозить и осмыслить происходящее. Он также отметил, что и Натали совсем недавно рассталась с партнером и, возможно, хочет какое-то время побыть одна, о чем следовало бы подумать и Тео. Я давно не виделась с Айзеком и, очевидно, за прошедшее время он успел повзрослеть и набраться ума. Вот только Тео к нему не прислушался. Он заявил, что недоступность Натали лишь распаляет его интерес, а затем принялся в подробностях описывать, что «хотел бы с ней сделать».
Глядя на экран сквозь пелену слез и держа телефон трясущимися руками, я продолжила читать переписки. Я не гордилась собой, но и вины не чувствовала. Возможно, следовало бы устыдиться – в конце концов, то были его личные сообщения, – но у меня не оставалось сил на такие переживания.
Далее последовал размытый монтаж переписок с прочими друзьями – некоторые похабнее других, – а также сообщений самим женщинам. Всякий раз Тео начинал с одного и того же комментария о том, как ему понравилась их встреча, затем добавлял остроту, основанную на их предыдущем разговоре (индивидуальный подход, как мило), и заканчивал приглашением в кафе, в бар или на пробежку в зависимости от интересов девушки. Так взвешенно, так расчетливо, что я похолодела. Один диалог довольно быстро перешел в довольно развратную стадию, включающую фотографии с обеих сторон. Я поспешила ее закрыть, тем не менее успела увидеть слишком многое.
К пяти утра я была в полном раздрае.
И позвонила Майе. Ответив на звонок, она услышала хрипы, вырывающиеся из моего горла.
– Так, – начала она. – Ты задыхаешься?
– Нет, – удалось выдавить мне.
– Ранена?
– Нет.
– Вызвать «Скорую»?
– Нет.
– Полицию?
– Нет.
– У тебя нервный срыв из-за недавнего расставания?
– Да.
– Что ж, слушаю. Можешь говорить, когда будешь готова.
Да благословит Господь эту святую женщину!
Едва восстановив нечто напоминающее нормальное дыхание, я рассказала ей о своей находке. Она молча слушала и наконец ответила:
– Ясно. Что ж, он настоящий подонок.
Майя никогда не употребляла столь грубых слов.
– Знаю, ты сейчас подавлена и вполне по делу: увиденное одновременно мерзко и душераздирающе. Думаю, совершенно ясно, что тебе лучше без этого социопатического урода. Кроме того, как бы между прочим, у него явно не все в порядке. Он творит дичь, потому что не в силах справиться с эмоциями. Ты оклемаешься. А он – нет.
И как ей всегда удается так метко подбирать нужные слова?
– А еще у него дурацкая прическа. Банальная.
– Справедливо, – отозвалась я.
– И у него все родственники расисты.
Темнокожая Майя уже давно страдала от нападок крайне консервативной семьи Тео, и не она одна.
– Поразительно, что он рядовой мудак, – заметила я, – а не расист, гомофоб и женоненавистник.
– Пожалуй, – согласилась подруга. – Его мамаша всегда цеплялась за него мертвой хваткой. Радуйся, что избавилась от нее.
– О, даже не напоминай о его гребаной матери, Майя.
Мы посмеялись, но смех казался чужеродным. В груди глухо ныло.
– У меня не получилось, – выдавила я наконец.
– Что?
– Не сложились отношения.
– Не говори глупости, – отрезала Майя. – Отношения не могут не сложиться. Ты же после американских горок не говоришь, что не получилось покататься только потому, что поездка закончилась. Все заканчивается. Это вовсе не значит, что не
