Девоньки мои - Людмила Лаврова

– Потом будешь «спасибать», когда весь этот кошмар закончится. Господи, Катя, у меня до сих пор в голове не укладывается. И ведь это я тебя с ним познакомила. – Светлана в сердцах стукнула по рулю.

– Тетя Света, ну вы-то здесь при чем? Даже я его не сразу разобрала. Ведь он был такой замечательный поначалу. Просто супермен, а не мужчина. Разве можно было тогда что-то предвидеть? Нет.

– Успокаиваешь меня. А сама трясешься, как осиновый лист. Ладно, Катюшка, прорвемся! И не с такими справлялись. Ленка со своей стороны зайдет, а я со своей попробую.

– Что вы задумали? Не дай Бог что, я же не прощу себе потом. Тетя Света, прошу, не надо, не вмешивайтесь. Пусть Лена займется и все будет по закону. Я же знаю, что, где надо, она нажмет на все рычаги.

– Еще как нажму! Но и от маминой помощи не отказывайся. Катя, здесь все средства хороши! – Лена погладила светлые волосы своей крестницы. – Какие косы отрастили уже. Я ведь ее почти полгода не видела.

Машина остановилась у вокзала, и Катя взяла на руки дочь. К счастью, первый автобус уходил рано и скоро они уже тряслись по плохой дороге и Катя украдкой смахивала слезы, благодаря небо за то, что у нее есть Света и Ленка.

– Девушка, а вам куда? На Сосновку или в центральную усадьбу?

– На Сосновку, – Катя вздрогнула, услышав вопрос водителя, и не сразу сообразила, о чем он ее спрашивает.

– А вы чьи ж будете?

– Клавдии Андреевны.

– О как! Так ты Катерина, что ли?

– Да… – Катя удивленно посмотрела на водителя.

– Не узнаешь меня, – рассмеялся водитель и лихо выкрутил руль на повороте, – а я тебя еще маленькой помню. У меня мать в Сосновке живет, баба Маша. Ну, да ее ты, наверное, тоже не помнишь. Раз ты своя, я вас прямо до дома доставлю, нечего по мокроте топать. Сейчас в полях не пролезешь, а от остановки до деревни еще километра полтора.

– Спасибо большое!

– Долгонько ты собиралась погостить. За домом мама, конечно, приглядывала, как просили, но сад и огородина… Заросло там все. Помощь нужна будет – обращайся. У меня трое сынов, пособим.

– Спасибо! – Катя переглянулась с дочкой и улыбнулась.

Автобус остановился на краю деревни, и Катя с жадностью принялась вглядываться в такой знакомый до боли дом. Сколько раз он снился ей в детстве!

На удивление выглядел он вполне прилично. Катя думала, что увидит почти развалины, но внешне все осталось как есть. Только наличники на окнах были покрашены в голубой цвет, а Катя помнила их зелеными.

– Выгружайтесь, дамочки! – водитель открыл дверь и протянул руку Алинке. – Меня звать дядя Федор. Будем знакомы!

Алина глянула на мать и протянула ему руку.

– А меня – Алина! Приятно познакомиться!

– Ишь ты, какая воспитанная барышня! Очень приятно! Конечно!

Катя кивнула водителю и, еще раз поблагодарив, толкнула калитку. Дверь в дом открылась удивительно легко, и Катя чуть поморщилась. Пахнуло сыростью, но не так, как она ждала. Видимо, дом топили, но нечасто. Немножко пахло мышами, старым деревом и почему-то яблоками. Алинка с удивлением разглядывала расшитые занавески, которые разделяли комнаты, часы-ходики на стене и старые черно-белые фотографии.

– Это прабабушка? – она показала на фотографию, которая висела на самом видном месте.

– Да, Алиночка. Это моя бабушка, а твоя прабабушка, Клавдия. А рядом мой дедушка – Александр. Я его не помню. Он воевал, был ранен, потом болел долго. Его не стало еще до того, как я родилась. Я тебе потом расскажу про них. А пока давай-ка подумаем, как нам печку растопить.

– А что тут думать? Не нужна она. Если только газ выключат. Мы ж теперь модные.

Катя подпрыгнула на месте и повернулась к дверям. Там стояла маленькая, кругленькая как колобок старушка и улыбалась во весь рот.

– Здравствуйте…

– Здравствуй, Катерина. Не помнишь меня? Ну, это дело наживное. Я баба Маша. Соседка и ближайшая подруга бабушки твоей, Царство ей Небесное. – Мария Кузьминична привычно перекрестилась, глянув на икону, которая висела в углу. – На меня она дом-то оставляла, чтобы я тебе его передала в целости и сохранности. Дом соблюла, а за остальное – прости. Сад и огород мне уж не по силам. Восьмой десяток разменяла. Ну да, сын мой поможет тебе, ежели что. Ты как, насовсем или погостить?

– Не знаю пока. Возможно, что надолго.

– И то дело. У нас в деревне хоть и осталось три калеки, да и те на припеке, но дружка для дочки твоей найдем и автобус у нас школьный ходит. Кирюшка-то уже во второй класс пойдет. А ты, егоза, в каком?

– Я пока ни в каком. Мне только шесть лет, – Алинка с интересом разглядывала расшитый передник бабы Маши. – А это птички?

– Птички. Это специальные птички. Они весну зовут. Я тебе потом расскажу и покажу. Хочешь?

– Очень хочу!

– Вот и ладненько. А пока давай-ка поможем мамке твоей сделать дом теплым, – Мария Кузьминична поманила за собой Катю. – Бабушка твоя большая умница была. Икону видела в углу? Будут большие деньги предлагать – не продавай! Ездит тут у нас один. Любитель. Гони в шею, как увидишь его. Дрянь человек. У бабушки твоей еще одна такая икона была. Старинная и дорогая. Так вот он ее чуть не украл, ирод!

– Как это? – ахнула Катя.

– Ездил все, уговаривал ее продать, да только Клава против была. Вот он и подменил ее. Уехать не успел. Клавдия подмену сразу разобрала. Ох, и драпал же он от Клавиного кобеля. Да ты его помнишь, застала.

– Буян?

– Он! Гнал его аж до леса, поросенка. А икону эту бабушка твоя все-таки продала потом, правда не ему, а в музей. Очень хотела, чтобы тебе не развалюха досталась, а крепкий дом. Надеялась, что приедешь. Настоящей цены не дали, но она и тому рада была, что не сгинет она у людей не понимающих, а будут ее видеть. Денег-то все равно много было. Шибко редкая она оказалась. На них она газ провела, благо повезло нам, тянули мимо на центральную усадьбу и нас зацепили, дом подновила, удобства провела, все говорила, что ты теперь городская, привыкла там, а остальное приказала сохранить. Я тебе потом отдам. Все до копеечки соблюла. Раньше бы передала, да только где искать тебя – не знала. Адреса мать твоя не оставила. Ну вот, смотри…

Мария Кузьминична быстро показала, как включать котел, и скоро в доме стало теплее.

– Ну вот! –