Я рожден(а) для этого - Элис Осман

с головы до ног, и в его очках я вижу свое отражение – встрепанное, растерянное, не до конца проснувшееся.

– Ты в порядке? Что-то случилось? Ты о чем-то мне не сказал?

Я прочищаю горло и пытаюсь собраться с мыслями.

– Это три разных вопроса.

Роуэн сокрушенно мотает головой.

– Зачем ты поехал сюда, Джимми?

Зачем?

– Я хочу уйти из «Ковчега», – едва слышно бормочу я.

Листер и Роуэн пристально на меня смотрят.

– Понятно, – наконец вздыхает Роуэн. – Где эта девчонка? Она должна мне кое-что объяснить.

Он уходит из комнаты, но Листер остается и, после недолгого копания в гардеробе, кидает мне футболку. Я сижу неподвижно, не совсем понимая, чего от меня ждут.

– Ты же не голый под одеялом? – спрашивает он и выразительно поднимает бровь, небрежно приваливаясь к шкафу.

– Сколько времени?

– Почти час дня.

Час дня! В последний раз я столько спал лет в шестнадцать.

Я натягиваю футболку и вылезаю из кровати.

– Может, штаны наденешь?

– А, да. – Я хватаю с пола старенькие чинос. Листер молча за мной наблюдает. – Прости, что вам пришлось сюда ехать.

– Ага, – кивает он.

Листер сам на себя не похож. Не улыбается, держится холодно.

– Мне правда очень жаль, – повторяю я. Голос хриплый, я практически шепчу. – Я сам себя ненавижу. Я хотел бы…

Листер вдруг испуганно смотрит мне в глаза.

– Только не говори того, что собирался!

– Прости. – Я опускаю голову, но он, конечно, уже обо всем догадался.

«Я хотел бы умереть» – вот что я собирался сказать.

•

– Да кто ты, мать твою, вообще такая? Без обид, но откуда ты взялась? – Роуэн и Ангел сидят по разные стороны кухонного стола. Роуэн довольно агрессивно жестикулирует, а Ангел выглядит так, словно не знает, упасть ей в обморок от счастья или расплакаться.

– Роуэн, давай следить за языком, – бормочет дедушка, доставая чашки из буфета.

– О’кей, но эта девчонка… – Роуэн тычет пальцем в Ангел, будто она – предмет чайного сервиза. – Она всю неделю крутилась возле «Ковчега». Во вторник весь вечер провела с Блисс, когда та пришла на сходку фанатов.

Я что, до сих пор сплю? При чем тут Блисс? Откуда Ангел ее знает?

Я перевожу взгляд на Ангел. Та смотрит на Роуэна широко раскрытыми глазами. Кажется, она побледнела. Роуэн кивает с мрачным удовлетворением.

– Ага, я все знаю. А ты думала, Блисс ничего мне не скажет? Она моя девушка. И она все мне рассказала. Тебя ведь зовут Ангел?

Листер резко поворачивается к Роуэну.

– Погоди, Ангел? – Затем он смотрит на меня. – Та самая Ангел? Ангел из туалета?

Взгляды всех присутствующих останавливаются на ней. Ангел выдавливает из себя смешок:

– «Ангел из туалета»… Звучит не так здорово, как «Аня из Зеленых Мезонинов»[19].

Но, кроме нее, никто не смеется.

– А потом Джимми вдруг исчезает, – продолжает Роуэн, – а в интернет вываливают кучу фотографий, на которых он с Ангел, и Блисс внезапно пишет мне: «Роуэн, я знаю эту девушку». А она мне со вторника ничего не писала! Ни строчки! А потом, потом внезапно выясняется, что Джимми едет с этой непонятной девушкой в Кент! На поезде! По-моему, я как минимум заслужил объяснение.

Он обводит комнату суровым взглядом, ожидая, что кто-нибудь одобрительно кивнет. Но все стоят неподвижно.

– Я сам решил… – начинаю я, но Роуэн меня перебивает:

– Джимми, да ты половину времени не соображаешь, что делаешь. Готов поспорить, если бы она тебя не подначивала, все с тобой было бы в порядке. Ты хоть понимаешь, что нам пришлось отменить съемки? И ладно бы только съемки, но ты сорвал подписание контракта. Сесили просто в бешенстве. – В подтверждение своих слов он поднимает телефон. – Она без конца мне написывает и требует, чтобы я тебя вернул.

– Ангел тут вообще ни при чем. Я сам решил поехать к дедушке и сам решил уйти из «Ковчега»…

– Ты не можешь сам принимать такие решения…

– Ты хочешь уйти из «Ковчега»? – едва слышно шепчет Ангел, но никто не удосуживается ей ответить.

Я чувствую, как в горле клокочет злость. Неожиданно у меня прорезается голос, и я начинаю орать на Роуэна:

– Хватит обращаться со мной так, будто я младше и глупее тебя!

Роуэн удивленно хмурится.

– Ничего подобного! – отбивается он. – Просто… ты более хрупкий, чем…

– Чем кто? Чем вы с Листером?

Роуэн подходит ко мне – я стою в дверном проеме.

– Ну вообще-то да.

– Я не хрупкий! Почему ты относишься ко мне как к ребенку?

– Да потому что ты позволяешь себе вытворять такое! Посылаешь все к черту и просто уходишь, когда у нас запись шоу в прайм-тайм!

Дедушка решительно ставит чашки на стол.

– Хватит, мальчики. Так вы не договоритесь.

Я кошусь на Ангел. К счастью, она держится и не плачет. Я бы разревелся, если бы мой кумир на меня наорал.

– Ладно. Ладно, я понимаю, тебе нужен перерыв, – примирительным тоном произносит Роуэн. – Понимаю, что ты хотел увидеть дедушку. Мог бы и получше время выбрать, но тут уж ничего не поделаешь. – Он поворачивается и снова указывает на Ангел. – Но я не хочу, чтобы эта фанатка ошивалась рядом с нами. Не знаю, какого хрена ей нужно, но меня от нее жуть берет!

– Я… Я могу уйти… Все в порядке… – запинаясь, лепечет Ангел и встает.

Но тут встреваю уже я:

– Никто ее не выгонит! Она не такая, как ты думаешь. Я хотел добраться до Кента, и она помогла мне…

– Джимми, да все они одинаковые! – Роуэн раздраженно закатывает глаза. – Только и хотят, что фотографировать нас, трахаться с нами – или смотреть, как мы трахаем друг друга.

– Довольно! – грохочет дедушка и хватает Роуэна за плечо. – Ты отправляешься в гостиную. Ангел может остаться здесь. Мне надоело слушать, как в моем доме кричат и выражаются. Больше я этого терпеть не намерен. Сейчас все успокоятся, и мы поговорим как взрослые – обсудим, что хочет Джимми, и решим, как лучше всего действовать. Возражения есть?

Возражений нет. Даже Роуэн сердито бормочет:

– Ну хорошо, – после чего выходит из кухни, наградив меня суровым взглядом.

– Хорошо, Джимми?..

Я смотрю на дедушку. Это выражение лица я помню еще по тем временам, когда он отчитывал меня за позднее возвращение после репетиций.

– Хорошо.

На протяжении всего разговора Листер ритмично похлопывает себя по бедру. Сейчас он ловит мой взгляд – и молча следует за Роуэном и дедушкой в гостиную.

Я поворачиваюсь к Ангел.

– Прости, – говорю я, надеясь, что этого будет достаточно.

У нее вырывается короткий смешок.

– Ты ни в