Я рожден(а) для этого - Элис Осман

Листер меряет гостиную шагами, не отрывая взгляд от пола. Роуэн сидит в кресле, сердито скрестив руки на груди. Я устроился на диване и рассеянно оттягиваю ворот футболки.

Как объяснить им, что творится у меня на душе?

– Так, – говорит дедушка. – Я сейчас пойду и заварю нам чай. И пока я не вернусь, вы не будете обсуждать случившееся. Поняли? Вам троим будет полезно несколько минут посидеть и подумать.

Роуэн собирается возразить, но дедушка уходит прежде, чем он успевает что-то сказать. Так что Роуэн падает обратно в кресло и раздраженно притопывает по ковру, время от времени бросая на меня недовольные взгляды.

Я вижу в его глазах множество вопросов. Зачем я это сделал? Почему решил уйти из «Ковчега»? Неужели я ненавижу его и Листера? Как я мог так с ними поступить? Что со мной не так? Меня не радуют слава и деньги? Мне что, сложно еще чуть-чуть потерпеть?

Я и сам задавал их себе тысячу раз.

Через пару минут Роуэн не выдерживает и рявкает на Листера:

– Да бога ради, прекрати маячить!

Листер не спорит и просто замирает посреди комнаты. А потом вдруг спрашивает:

– Вы помните четырнадцатый день рождения Джимми?

Мы с Роуэном разом поворачиваемся к нему. Листер, убедившись, что завладел нашим вниманием, кивает и поднимает глаза к потолку.

– Мы праздновали его втроем. Жанна испекла огромный торт, мы принесли маленькие синие бутылочки WKD[20], а Жанна все думала, что это фруктовый сок. Нет, мы не напились, но притворялись пьяными.

Мы молчим, не понимая, к чему он ударился в воспоминания.

– А потом, – продолжает Листер, – мы собирались посмотреть «Властелина колец», но вместо этого засели в гараже и четыре часа сочиняли электроверсию «С днем рожденья тебя». А Жанна и Пьеро слушали и аплодировали. – На его лице появляется полубезумная улыбка. – Блин, Джимми, как думаешь, Пьеро не выкинул мою ударную установку? – Не дожидаясь ответа, он идет на кухню к дедушке. – Пьеро, а моя ударная установка еще стоит в гараже?

Роуэн плетется за ним, бормоча под нос проклятия.

Мне ничего не остается, кроме как пойти следом. Дедушка стоит посреди кухни, вид у него весьма озадаченный, в руке – пакетики с чаем.

– Ну да, – говорит он. – Я не знал, что с ней делать, поэтому она до сих пор там пылится.

– Отлично! – Листер подпрыгивает и, даже не оглядываясь, мчится к гаражу. Мы с Роуэном спешим за ним, не понимая, что происходит. А что еще нам остается?

У дверей гаража Листер оборачивается:

– Давайте, ребята! Тур в честь воссоединения группы начинается в Крошечной Замшелой Деревеньке среди болот северного Кента.

Роуэн вздыхает, но я вижу, что его сердитость потихоньку рассеивается.

– Листер, какого хрена ты творишь?

Но Листер не отвечает – просто скрывается в гараже и включает свет.

Вот оно, место, где родилась наша группа, где мы сочиняли музыку, репетировали и записывали первые видео, которые выкладывали на ютьюб. В глубине гаража стоит старая, тронутая ржавчиной ударная установка; обивка на стуле выцвела и потерлась. К стене прислонены два убогих пластиковых синтезатора. Дедушка даже сохранил нашу запасную акустическую гитару, украшенную наклейками с группой My Chemical Romance и вырезанным изображением руки с поднятым средним пальцем – за последнее спасибо Листеру.

Он немедленно садится за ударные и шарит под ногами, пока не находит палочки. Потом легко, на пробу прикасается к барабану – и я словно возвращаюсь в прошлое. Я помню этот звук. Мне опять четырнадцать.

– Ну же! – окликает нас Листер. – Давайте сыграем!

Роуэн косится на гитару. По сравнению с дорогущими инструментами, на которых он играет сейчас, старушка выглядит так, будто ее откопали на свалке. И все же он берет ее и проводит пальцами по струнам. Мы морщимся – она капитально расстроена, но Роуэн, не сказав ни слова, принимается за настройку, напевая под нос правильные ноты до тех пор, пока струны не начинают на них отзываться.

– Джим. – Теперь Листер смотрит на меня и кивает в сторону синтезаторов. – Подключай их скорее!

Секунду я колеблюсь, но затем иду к инструментам. У каждого отдельная стойка, один чуть выше другого. Раньше я включал на каждом свой сэмпл и во время песен играл сразу на обоих. Получалось довольно круто, особенно если учесть, что в то время я ничего не знал о ланчпадах и MIDI-контроллерах, секвенсорах и прочих программах. Все это случилось потом. А сейчас я включаю синтезаторы и с удивлением обнаруживаю, что даже спустя пять лет в гараже они исправно работают.

Листер уже наигрывает простой бит, мотая головой в такт. Я сразу узнаю вариацию на тему «С днем рожденья тебя», которую мы сочинили на мое четырнадцатилетие. Роуэн поднимает брови, но быстро подхватывает, без труда вспоминая аккорды. В акустическом исполнении звучит не так здорово, как в электронном, но все равно хорошо.

Я поворачиваюсь к синтезаторам и выбираю свои любимые сэмплы: «Тихую электрогитару» и «Басовый синтезатор». Ноты всплывают в памяти сами собой. Я даже не представлял, как крепко засела в голове эта нелепая песенка.

– День рождения у Джимми, – пою я прежде, чем понимаю, что делаю, и смущенно смотрю на ребят.

Листер широко ухмыляется. Роуэн все еще настроен скептически, но уже улыбается уголком губ, а пальцы проворно бегают по струнам.

– Кхм, я что, должен сам себе петь «С днем рожденья тебя»?

– Даже не думай, Джимми Кага-Риччи! – говорит Листер, палочки ускоряют бег, он кричит «ПЯТЬ, ШЕСТЬ, СЕМЬ, ВОСЕМЬ!», и гараж взрывается музыкой. Мы начинаем петь одновременно, и глупые слова глупой песенки сами ложатся на язык:

День рождения у Джимми,

День рожденья у него!

Трудно верить, что когда-то

В мире не было его.

Листер извлекает какие-то невероятные звуки из малого барабана: раньше ему не хватало техники, зато теперь он отрывается. Потом он указывает на Роуэна – и тот выдает сложное гитарное соло, которое звучит в акустике совершенно неуместно и вместе с тем нереально круто, – а затем тычет палочкой в меня, и я молча играю, а сам Листер орет во всю глотку:

С днем рождения, наш Джимми,

С днем рожденья, парень.

За тебя Ро с Листером

Смерти в бубен вдарят!

Мы до слез смеемся над ужасной рифмой, и я забываю обо всем, что было. Мы просто играем, как дети, которые сбежали с праздника в гараж – к своей музыке.

•

Увлекшись, мы совершенно теряем счет времени. Когда мы выходим из гаража, дедушка пьет чай в гостиной. Напротив него