Радио молчание - Элис Осман

мы можем вернуться к тому, что было? – прошептал Алед. – И снова быть вместе?

Дэниел ответил не сразу.

– Да, можем, – наконец сказал он.

Утром мы с Аледом первым делом отправились в ближайший магазин, чтобы купить всем зубные щетки – Кэрис заявила, что не выйдет из комнаты, пока не почистит зубы. Алед в задумчивости остановился перед полкой с красками для волос, и я предложила покрасить его, когда мы вернемся.

Помыв голову, он сел на стул, а я вооружилась ножницами, которые мы прикупили на обратном пути.

– Фрэнсис… – Судя по голосу, Алед уже сомневался, что это была удачная идея. – Если ты плохо меня пострижешь, я сбегу в Уэльс и буду жить там, пока волосы не отрастут.

– Без паники! – Я воинственно щелкнула лезвиями. – Я кое-что понимаю в красоте. В конце концов, у меня пятерка за экзамен по искусству.

Рейн, сидевшая на кровати Аледа, прыснула со смеху.

– Что-то не припомню, чтобы ты сдавала экзамен по парикмахерскому мастерству.

Я развернулась и ткнула в нее ножницами.

– Только потому, что мне не предложили!

Я постригла Аледа всего на пару сантиметров – волосы так и остались ниже ушей, но к ним вернулся объем, – и даже попыталась сделать «лесенку», чтобы он перестал быть похож на средневекового сквайра. Вышло, на мой взгляд, неплохо, да и Алед сказал, что получилось куда лучше, чем в салонах, куда он обычно ходил.

Потом мы целую вечность осветляли его, и в результате волосы приобрели желто-оранжевый оттенок, который я нашла совершенно уморительным и сделала кучу фоток. Затем Алед показал мне гифку с певцом из незнакомой мне группы – отросшие чуть ниже подбородка пряди у него были приглушенно-розового цвета. Когда мы закончили, я поняла, что именно так Алед описывал волосы Радио в «Городе Юниверс».

Крошка-«форд» сломался через пять минут после того, как мы отъехали от колледжа.

Кое-как вырулив на обочину, Рейн несколько секунд просидела неподвижно, а потом проговорила подчеркнуто вежливо:

– Это что, шутка?

– Что нужно делать, когда ломаешься далеко от дома? – спросила я.

– Может, позвонить в страховую? – предложил Дэниел.

– Понятия не имею, – призналась Рейн. – Со мной такое в первый раз.

Мы вылезли из машины.

– Так куда звонить? – Я повернулась к Кэрис.

– Не смотри на меня. Да, я сама плачу налоги, но в машинах не разбираюсь. Я живу в Лондоне.

Ни у Дэниела, ни у Аледа тоже не было прав, поэтому мы просто в замешательстве стояли рядом с машиной. Наконец Кэрис вздохнула и достала телефон.

– Сейчас загуглю. Подождите минуту.

– Мне нужно домой, – озабоченно произнес Дэниел. – Я уже пропустил три урока химии, и нагнать будет очень сложно.

– Мы всегда можем доехать на поезде, – напомнила я.

– Билет до Кента стоит девяносто фунтов. Я проверял.

– Я заплачу, – сказал Алед. Все удивленно посмотрели на него. – Я в последнее время почти ничего не тратил, а пару недель назад мне выплатили стипендию.

– Это все замечательно, но с машиной-то что делать будем? – Рейн драматично распростерлась по капоту и погладила его рукой. – Я не могу бросить ее здесь.

– К тому же в ней все вещи Аледа, – напомнил Дэниел.

Кэрис тяжело вздохнула.

– Поступим так: я останусь с Рейн, и мы вместе разберемся с машиной. А вы трое езжайте на поезде.

– Уверена? – спросила я.

– Да. – Кэрис улыбнулась. – Я все равно хотела с ней поговорить. – Она кивнула на Рейн, которая продолжала ворковать над «фордом».

– О чем?

– Об альтернативах университету – для людей, которые не сильны в математике. – Кэрис пожала плечами. – Почему-то в школе об этом не считают нужным рассказывать.

Хотя Дэниел и собирался по пути домой повторять химию, он заснул, едва поезд тронулся. Мы с Аледом сидели друг напротив друга, разделенные столом, и в конце концов заговорили о «Городе Юниверс».

– Я не хочу, чтобы он заканчивался, – сказала я.

Алед вздохнул.

– Я тоже.

– Мне кажется, тебе стоит снова его запустить.

– Ну… Я бы с радостью.

– Так что тебе мешает?

Алед неопределенно пожал плечами, а потом мы сами не заметили, как начали обсуждать новый эпизод. Он начинался с драматичного возвращения Тулуз, которая исчезла, пройдя через Ворота Мертвеца. Потом переключились на второстепенные линии сюжета: Темно-синюю башню, Февральскую Пятницу и сам Город Юниверс. Мы нашептывали друг другу строчки сценария, и Алед торопливо вбивал их в телефон. В результате мы разбудили Дэниела, который выразительно закатил глаза, когда понял, чем мы занимаемся, но потом улыбнулся. Уснуть он больше не смог, так что был вынужден слушать нас.

– Будешь мыть посуду три недели, – сказала мама. Мы были на полпути домой, и я разговаривала с ней по телефону, стоя в тамбуре между двумя вагонами, потому что Алед и Дэниел спали. – И весь следующий месяц по субботам я выбираю, какое кино мы будем смотреть. Я не могу выкладывать девяносто фунтов всякий раз, когда приспичит. Уж поверь, я бы хотела. Я недавно зашла в магазин для садоводов и увидела там фонтан в виде писающей собачки. Восемьдесят фунтов. Я говорю о том, что тратить деньги нужно на действительно важные вещи, Фрэнсис, действительно важные – от которых мне придется отказаться ради того, чтобы ты покаталась на поезде.

– Ладно, ладно, я поняла, – ухмыльнулась я в трубку. – Можешь выбирать фильм по субботам. Только если это не «Шрек».

– А «Шрек 2»?

– «Шрек 2» можно.

Мама рассмеялась, и я прижалась головой к двери поезда. Мимо проносился город. Названия я не знала, как и не знала, где мы.

– Мам?

– Да, милая?

– Кажется, я больше не хочу поступать на английскую литературу. – Я помолчала. – И вообще учиться в университете.

– Ох, Фрэнсис. – Я не услышала в ее голосе разочарования. – Хорошо, я понимаю.

– Точно? – спросила я, потому что не была до конца уверена.

– Да, – твердо сказала мама. – Все хорошо.

Лето

Новый голос

Выступление Аледа было в числе главных событий конвента. В четыре часа на самой большой площадке. Пока Алед репетировал и дорабатывал последние детали с командой, я коротала время, наблюдая за выступлением другого ютьюбера. Девушка на сцене работала в жанре музыкальной комедии: сначала она говорила о тамблере, потом брала интервью у актеров и в завершение спела пару песен о сериале «Сверхъестественное».

В какой-то момент я обнаружила, что стою не одна. Зрительница рядом показалась мне смутно знакомой. Ее волосы были то ли черного, то ли насыщенно-коричневого цвета – я не смогла разобрать. Густая челка скрывала брови. Девушка выглядела усталой и словно не совсем понимала, где находится.

Заметив, что я ее рассматриваю, она повернулась.

– По-моему, я тебя знаю, – сказала она, опередив меня на долю секунды. – Ты училась в школе, которая сгорела?

– Да, только потом перевелась в Академию…

Она окинула меня внимательным взглядом.

– Это ведь ты как-то пришла на вечеринку в костюме Доктора Кто?

– Да! – удивленно рассмеялась я.

– И как тебе в Академии? – помолчав, спросила девушка. – Слышала, у них строгие порядки. Прямо как там, где я училась.

– Ну… – протянула я. – Школа как школа. Сама понимаешь.

Мы единодушно хмыкнули. Потом она посмотрела на сцену и сказала:

– Я так рада, что все закончилось. Думала, экзамены меня прикончат.

– Та же фигня, – усмехнулась я и отправилась за сцену. Мне пришлось бежать, чтобы не опоздать, – я как-то забыла, что нужно следить за временем. Стоявшая в коридоре женщина в черном и с гарнитурой на голове окликнула меня, когда я попыталась проскочить мимо, но я показала пропуск, висевший на шее,