Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён
Вдруг вспомнилась школьная форма из комнаты брата: на аккуратно выглаженной рубашке висел галстук – темно-синий, который больше не носили.
Прозвучал первый звонок: скоро начнется четвертый урок. Я шел к своему кабинету, но остановился у приоткрытой двери «В»-класса и сквозь щель заметил знакомое лицо, склонившееся над сумкой с учебниками.
– Доун! – окликнул я, и друг обернулся. – Лови!
С ловкостью заядлого рыбака он поймал мандарин на лету и недоуменно посмотрел на меня. Но я, не оглядываясь, направился на урок.
– Эй, разбудите всех на галерке!
Раздался резкий стук по столу, прорезавший воздух, как нож.
Шел урок по этике – даже люди с хронической бессонницей на нем спали без задних ног. Сегодня, как всегда, на вопросы учителя отвечали не кивками, а клеванием носом, отовсюду слышались зевки, а самые бесцеремонные ученики еще и сладко потягивались.
– Эх, вы! – начал учитель. – На первом уроке спите, потому что еще рано, на четвертом – потому что голодные, на пятом – потому что наелись. На последнем – потому что устали. Когда вы вообще не спите?
Какой бы по счету в расписании не стояла этика, это не имело значения – ученики все равно будут засыпать. Ходили слухи, будто учитель – реинкарнация самого Гипноса, бога сна. В этом было что-то правдоподобное.
– Все из-за ваших метавселенных! Сидите в шлемах по ночам, а спать-то когда?
– Так вот сейчас, – послышался чей-то голос.
Взгляды тут же устремились в одну точку. Кто-то подумал, что это остроумно, но от хорошей шутки никому не должно становиться неловко. А эта получилась настолько плоской, что учитель нахмурился и холодно произнес:
– Что ж… Чтобы не дремали, проведем на следующем уроке контрольную? Или дать вам задание на оценку, и сон как рукой снимет?
Класс дружно заохал. Возмущения направились на одного слишком разговорчивого ученика. Учитель снова постучал по столу, призывая к спокойствию.
– Я же говорил, если подсесть на виртуальную реальность, настоящая жизнь начнет рушиться. Поэтому знайте меру! И помните: ни в коем случае не рассказывайте о себе людям, с которыми познакомились онлайн. И не думайте встречаться с ними только потому, что аватар симпатичный. Общайтесь с теми, кого знаете. – Он сделал паузу, а потом внезапно спросил: – Чем вы вообще в NAN занимаетесь?
Тут же со всех сторон посыпались оживленные ответы. Такого на уроке этики еще не бывало.
– Ого, впервые вижу, чтобы наш первый класс так активничал, – пробормотал учитель с усталой улыбкой. – А вы слышали о «Гауди»? Это игра, где можно строить дома. Когда я учился в университете, все в нее играли – покупаешь участок, материалы и строишь. Потом ходили друг к другу на новоселья: зовешь людей в гости, показываешь дом… Я в «Гауди» кучу денег вбухал.
– Ничего удивительного. Хоть где-то в Корее можно позволить себе собственное жилье, – сказал староста, и все захихикали.
– Точно. Тогда я сполна компенсировал страдания по поводу отсутствия квартиры. Я в доме с бассейном жил, между прочим! Так что, если говорить о разнообразии человеческих желаний…
В этот момент раздался звонок. Ученики, сияя от счастья, вскочили с мест и хором крикнули:
– До свидания!
Начиналось единственное настоящее удовольствие школьной жизни – обед.
– Антонио Гауди? Храм Саграда Фамилия?
Доун захрустел печеньем. Обычно он оставался равнодушен к сладкому, так что я удивился – с чего вдруг? Уже по упаковке стало ясно, что угощение не из дешевых и не из тех, что берут в ближайшем магазине. Доун сказал, его дал кто-то из одноклассников, и почти наверняка не парень. Я, человек, не обделенный интуицией, вежливо отказался, когда друг протянул мне кусочек. Кто бы ни подарил печенье, он очевидно не пришел бы в восторге, узнав, что им поделились со мной.
– Нет, не испанский архитектор. Старая игра в NAN, где дома строили.
– Как будто там мало популярных игр было.
Вот именно. Время идет, мир меняется, а вместе с ним – и метавселенная. То, что когда-то было модно, блекнет, а то, что сейчас в тренде, очень скоро всем надоест. В виртуальной реальности достаточно касания, чтобы зайти или выйти, и менялась она так же головокружительно быстро. Но все же… почему я никак не мог выбросить старую игру из головы?
– А с чего вдруг? – Доун продолжал хрустеть печеньем, словно ленивая корова, жующая траву на лугу.
– Просто интересно.
– Так давай выясним.
Он огляделся по сторонам, а потом вынул из кармана телефон.
– Ты что, не сдал его утром?
– Сдал. Старый.
Некоторые ученики так делали. Но если обман раскроется, мобильник отберут на неделю и заставят писать объяснительную.
– А что, сегодня особенный день?
Поводов не сдавать настоящий телефон немало: ждешь важное сообщение, выходит новая игра, открывается продажа вещи, которую жаждешь получить, или любимый айдол выпускает альбом… Число причин, по которым детям нужен телефон, превышало количество парт во всей школе.
– Ага, сегодня же ивент в Fishing Land. Нужно успеть зарегаться после пятого урока, во время перемены. Если повезет, смогу удочку поменять.
Доун, довольно улыбаясь, уткнулся в экран, пальцы заскользили туда-сюда. Внезапно друг охнул.
– Ха, не зря игра загнулась. Хотя… смотри-ка, пользователи еще остались.
– Она что, до сих пор существует? – спросил я.
Доун отправил в рот последний кусок печенья.
– Ого! Как такая система вообще могла работать? Да уж, у нас в стране реально полно лохов. – В нос ударил аромат сливочного масла. – Просто отвратительно.
Было непонятно, о чем он – о печенье или о «Гауди». Может, обо всем сразу. На другом конце школьного двора ученики разбились на команды и играли в баскетбол.
– Мандарин вкусный был, – небрежно бросил Доун.
– Мандарин?
– Ну да. Тот, что ты мне кинул.
Мандарин и «Гауди» – казалось, не связанные друг с другом вещи – по неясной причине задевали что-то внутри меня.
– Что с лицом? Неужели отраву подмешал? – фыркнул Доун. – А теперь думаешь «Черт, почему он еще жив?» Мне срочно рухнуть на землю и забиться в судорогах?
Сетка покачнулась, раздались восторженные крики. Похоже, мяч попал точно в корзину. Я обернулся и посмотрел на старую облупившуюся площадку.
– Кольцо у них, похоже, с доисторических времен.
Прозвенел звонок, возвещающий конец обеденного перерыва. Доун поднялся и спросил:
– Ты не идешь?
Я нехотя, с приглушенным стоном поднялся со стула. Взгляд сам собой устремился к окну. Весеннее солнце слепило, отражаясь от стекол. Медленно, шаркающей походкой, я поплелся вслед за другом.
Больше всего я ревновал маму к незнакомым детям. Казалось, она любила
