Девоньки мои - Людмила Лаврова

– Нет, Марина. Не в лагерь. Ты же сказала, что хотела бы жить в детском доме? Сказала, что тебе со мной плохо. Я слишком много требую от тебя. А тебе нужна свобода от такой бестолочи, как я, которая не понимает твоих потребностей. Думаю, что ты права! Лучше будет, если ты сама сможешь выбирать, где жить. Ты уже достаточно взрослая, чтобы сказать свое слово. Даже в суде спрашивают ребенка о том, где и с кем он хочет жить, когда ему исполняется десять лет. А тебе уже двенадцать. Ты свое мнение высказала. Я услышала.

Марина растерянно смотрела на тетю, не понимая, что сказать и что сделать. Закатить истерику? Пробовала уже. Результат не порадовал. Попытаться свести все к шутке? Но Ирина явно не шутит. Лицо зареванное, мешки под глазами. Видно, что всю ночь не спала. А тут еще и бабушка плачет в соседней комнате. Явно, что-то серьезное назревает.

– Ир…

– Нет, Марина. Не надо. Мы с тобой уже все решили. Если я сейчас сдам назад, то могу совсем потерять тебя. А так… Я буду навещать тебя. И постараюсь сделать все, чтобы ты получила хорошее образование. В опеке я договорилась. Школу менять тебе не придется.

– Ты совсем уже?! – взвилась Марина, понимая уже, что шутки кончились. – Я не хочу!

– Твои желания меняются так быстро, что я просто устала их отслеживать, Марина. Сегодня ты хочешь одного, завтра другого, а я все время не соответствую твоим ожиданиям. Может быть, ты и права? В детском доме, а точнее в интернате, тебе будет лучше?

Истерика была знатной. Марина сначала крушила свою комнату, не понимая, почему Ирина не реагирует на разбитую кружку, остатки чая из которой залили светлый коврик, разбросанные тетради и учебники. Тетка молча продолжала собирать ее вещи, и Марина просто отказывалась понимать, что происходит.

– Бабушка! Что она делает?! Хоть ты ей скажи! – кинулась Маринка к единственному человеку, который имел хоть какое-то влияние на Ирину.

– Может, так и лучше будет, детка? – плакала бабушка. – Ты совсем от рук отбилась. А Ира что? Ты же ее за мать не считаешь! Ведешь себя так, словно она тебе чужая и все время что-то должна… А она молодая еще… Может, у нее еще своя семья появится, детки… Что ж она все для кого-то живет?! Пора уже и о себе подумать!

Слова бабушки просто пригвоздили Марину к полу.

Что она такое говорит?! Разве Ирина не мать ей?! Разве не обязана заботиться о том, чтобы ей, Марине, было хорошо?! А теперь получается, что все это фикция? Пустой звук?! И можно вот так просто отказаться от ребенка, а потом родить себе нового?!

Откровение это было настолько ошеломляющим, что Марина растеряла весь свой запал почти мгновенно.

Ей вдруг стало страшно. До чертиков страшно! До дрожи в коленках и желания заорать так громко, чтобы все, наконец, ее услышали.

И именно это она и сделала. Зажмурилась, набрала воздуха побольше и закричала:

– Мама!

Вопль был такой силы, что кот, спавший на подоконнике, подскочил, запутался в занавеске и, пытаясь удрать куда подальше от того отчаяния, которое прозвучало в голосе Марины, расколотил сразу три горшка с бабушкиными кактусами.

А из детской прибежала Ирина…

Она не стала разбираться, что к чему. Просто схватила рыдающую Маринку, прижала ее к себе так крепко, как только могла, и заорала в ответ:

– Здесь я! Успокойся уже! Здесь!

Ира держала в руках сотрясающееся от рыданий хрупкое тельце и ругала себя на чем свет стоит. Довела ребенка! Мать называется! Грош цена такой любви, которая не умеет иначе, чем криком или страхом добиваться своего!

И все же, в глубине души, Ирина понимала, что все сделала правильно. Без шоковой терапии Марина просто распоясалась бы окончательно и как знать, где нашла бы ее Ирина через несколько лет? Возможно, в такой же грязной квартире, на полу, окоченевшую и жалкую, какой когда-то нашли Дашу… Думать об этом она себе запретила, но нет-нет, а противный липкий страх касался ее души, мерзко хихикая и дразня Иру:

– Не сможешь! Не убережешь! Не справишься! Потеряешь…

Успокоили Марину только к вечеру. Она то плакала, то смеялась, то требовала от Ирины, чтобы та снова и снова обещала, что Марине не придется менять место жительства.

Долго еще потом Ира корила себя.

– Ба, я, наверное, самая скверная мать, которую только придумать можно! Довела ребенка до ручки… А если бы она сорвалась? Если бы психика не выдержала?!

– Ира, успокойся! Тут еще не ясно, кто виноват больше – ты или я! А, впрочем, какая разница?! Результат-то оказался вовсе не таким уж и плохим! Марина успокоилась, а мне теперь и оставлять вас не страшно! Справитесь.

– Куда это ты собралась?! – возмущалась Ирина. – Даже не думай! Как мы без тебя?!

К сожалению, не всегда желания совпадают с возможностями. Бабушки не стало всего через год после случившегося. Болезнь, подтачивавшая ее здоровье долгие годы, взяла свое, и Ира с дочерью остались одни.

– Мам, как мы будем жить дальше? – Марина помогала матери наводить порядок в бабушкиной квартире.

– Не знаю пока… Хорошо будем жить! Чтобы бабушка нас там не ругала…

– Ага. Хорошо… Знаешь, я вот что подумала… Квартира у бабули на первом этаже. Может быть, тебе здесь салон красоты организовать? Что ты все время на кого-то работаешь? Будешь работать на себя!

Идею Марины Ира поначалу отмела, понимая, каких затрат это потребует, но потом задумалась. Попросила подругу, работающую в банке, помочь подсчитать все, и решила, что определенный резон в словах племянницы есть.

На то, чтобы открыть свой салон у Ирины, ушло два года. Пришлось влезть в кредиты, но место было хорошим, а мастеров она набрала из тех, кого хорошо знала. И дело пошло.

Поразмыслив немного, одним из администраторов Ирина предложила стать Марине.

– Будешь работать после школы. Ты шустрая. Справишься. Зарплата у тебя будет такая же, как у других девочек.

– Хорошо! Буду на учебу копить! – обрадовалась Маринка. – Ты репетиторов, которые мне нужны, не потянешь.

– Даже так? И куда же ты поступать собралась?!

– Косметологом хочу стать! Этой услуги у тебя в салоне не хватает. Но не абы каким, а хорошим! А для этого медицинское образование нужно получить. Мам, как думаешь, справлюсь я?

– Не знаю, – не стала лукавить Ирина. – Если постараешься, то все возможно, как мне кажется. Просто у тебя семь пятниц на неделе! Сегодня это хочу. А завтра – то! Хотя… Для