Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе - Алиса Бодлер

в удовольствии и с наслаждением, можно сказать, ностальгией, втянул носом бодрящий морозный воздух. И чуть не подавился, вспомнив, как не так уж и давно весь факультет колбасило от мороза до жары, когда поломался контроль над метеобашней. Только не говорите мне, что я…

Ничего не подозревая о моих страданиях, на площади перед холлом студенты уже вовсю играли в снежки, особенно отличалась компания, которую в прошлый раз и наказали на нарушение погодного режима. Один, в щегольском голубом камзоле, щупальцами ловко сгребал снег и сворачивал идеально круглые снаряды. Его тощий товарищ в растянутом свитере скатывал огромный шар и периодически отбивался. Морис Фрей и Рэнди Салливан – вот бы и мне быть такими же классными, как они, и ничего не бояться.

– Студент Хансен, в ректорат! – Сзади незаметно подплыла тучка и чувствительно ужалила меня молнией пониже спины.

– Да что ж за день сегодня такой! – взвыл я и, понуро свесив голову, поплелся в ректорат… По пути попал под обстрел, собрал больничными тапками снега на целую бабу, замерз и даже немножечко посинел. В какой-то момент, повернув голову, чтобы уберечь глаза от чьего-то снежка, я увидел Мирию в компании подруг: она смеялась и что-то весело говорила им. Меня она, конечно, снова не заметила.

Ректорская башня сияла наледью, как хрустальная, и я вскоре понял, почему. Миллхаус злобно плюнул огнем в окно, лед растаял и снова схватился, еще прозрачнее и красивее предыдущего.

Секретарь главного выглядела не лучше меня – шерсть торчком, уши дрожат, на руках перчатки, и только наманикюренные коготки торчат наружу. Перед ней стояла огромная чашка малинового чая, исходящая паром и дивным ароматом ягод.

– Заходите, вас ждут, – сообщила Людочка и тоненько чихнула.

Я помялся на пороге, но перед смертью не надышишься, и, собрав остатки смелости в кулак, вошел внутрь.

Я же не забыл сказать, что ректор у нас – огнедышащий дракон?

Так вот, в этот снежный денек дракон был явно не в духе, из пасти то и дело вырывались огненные язычки, а вокруг было темно от дыма. Я испуганно попятился.

– Господин… Дрей?

– О, Отто! Скажи мне, пожалуйста, что бывает за порчу академического имущества в очень больших размерах? – прорычал огромный золотой ящер, но потом сжалился над трясущимся мной и, вернувшись в человеческий облик, продолжил: – А еще за нескольких травмированных в гололед студентов?

– Ничего хорошего?

Про пункт о порче имущества из Устава я кое-что помнил – частенько приходилось освежать в памяти, – а вот про травмы совсем ничего.

– Вот именно, мальчик мой! Ты уже не первый день учишься, хорошо себе представляешь масштабы.

– Трагедии? – робко уточнил я.

– Одиночной камеры!

Этого стоило ожидать. Уткнувшись взглядом в сырые тапочки на три размера больше необходимого, я все-таки спросил:

– Может, расскажете, что было после моего столкновения с метеобашней?

– Ну, ты героически прилег у ее основания, а у нашего юного оборотня, благодаря экспериментальной формуле Ллейшаховской отравы, тестостерон зашкалил, и он разгромил все, что попалось под руку. В том числе и многострадальный пульт управления. Теперь у нас незапланированная зима на месяц или больше, пока к нам не придут нужные запчасти. А зная этих китайцев, могут и совсем не прийти… – пробурчал Миллхаус и тряхнул длинной челкой. – А я хоть и по жизни хладнокровный, но больше предпочитаю приятное тепло вместо этой Антарктиды!

– Простите, если бы силы хватило, я бы смог добраться до ректората, – сконфуженно извинился, представив сумму, которую мне придется выплачивать высокому начальству. Похоже, придется еще лет двести отрабатывать ущерб.

Дракон вздрогнул, и я вместе с ним, сообразив, как мне повезло на самом деле, ведь разгромленный ректорат стоил куда больше. Может быть, он стоил даже жизни.

– Я больше так не буду, – пробормотала я, мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда, пусть даже и по колено в сугробе. Миллхаус только отмахнулся и взгромоздился задом на свой рабочий стол.

– Вообще-то это была весьма грубая подстава, я разочарован.

– Подстава? Лекции у мэтра Ллейшаха всегда были на грани членовредительства. Просто в этот раз мне не повезло…

– Кто составлял формулу?

Предчувствие чего-то страшного явственно поселилось у меня в животе. Мирия напутала? Невозможно! Половина курса живы только благодаря ее выкладкам.

– Я не запомнил, – солгал, не моргнув глазом.

– А может, ты просто не хочешь сдавать подружку? – вкрадчиво спросил ректор.

– Не смешите мои тапочки, – я невольно снова посмотрел на свои ноги. – Она и не знает о моем существовании. Реликтовая и обычный студент? Это даже на шутку не тянет.

Голос я не удержал, слова прозвучали с хорошей такой порцией грусти. Дракон насмешливо посмотрел на меня и понятливо хмыкнул.

– Наверное, мне надо будет возместить ущерб? Только не знаю, чем могу пригодиться Академии. Хотя у меня неплохо получается подметать или ухаживать за грядками.

– Глупо расходовать ваш талант на бытовые потребности, студент Хансен. А звал я вас, чтобы проверить докладные остальных. Причем никто не стал геройствовать и все сразу указали на студентку Сантус.

– Она тут ни при чем! Можете поверить, Мирия бы никогда не ошиблась в последовательности! Значит, наш достопочтимый мэтр Ллейшах, как обычно, что-то напортачил и перевесил на студентов свой косяк. Вот уж кого стоит допросить! – Я так возмутился, что не заметил, как наговорил лишнего. Все, теперь долг будут взимать с кучки пепла.

– Остынь немного, – Миллхаус дунул в меня дымом. – Я еще не совсем старый маразматик, чтобы не узнать почерк своего подчиненного. Но ты уверен, что ничем его не спровоцировал?

– Сдал вместе с эссе по мутагенам личную тетрадь, в которой было нечто, что не понравилось уважаемому преподавателю, – я решил не скрывать ничего. – А он зачитал некоторые строки оттуда вслух перед всеми.

Миллхаус вдруг выдохнул:

– Свободен!

– Даже без отработки?

– А что, хочешь пару нарядов на кухню?

Он еще не договорил, как я уже счастливо улепетывал, в буквальном смысле теряя казенные тапки. Башня сотряслась от драконьего хохота, но я уже скатился по винтовой лестнице и понесся в свою комнату.

В общежитии было закономерно холодно. Я сидел, закутанный в одеяло, и мелко дрожал. Очередь в душевые заканчивалась у входа, так что погреться смогут самые сильные или самые наглые. Сейчас дежурство на кухне казалось мне не наказанием, а благословением. Почему у меня такая бесполезная сила? Будь у меня драконья кровь или на худой конец толстая шерсть. Так-с, шерсть! Это идея! Пусть ненадолго, но я перестану стучать зубами и пугать соседа.

– Эй, хочешь горячего чайку? – спросил он как раз, когда я собрался приступить к задуманному. Мы с соседом не то чтобы дружили (со