Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Кирюша, да я же не против! Хочешь заняться делом – пожалуйста! Образование у тебя есть, навыки тоже. За чем дело стало?
– Нужен начальный капитал, мама! Неужели не понятно?
– Почему же? Понятно все. Я тоже когда-то начинала. Носочками торговала на рынке поначалу. Да ты все знаешь! Я же рассказывала!
– Ой, только не начинай снова! Я все помню!
– Вот и умница! Еще и память хорошая! Все у тебя получится! Но за свой счет. Квартиру продавать не дам!
– Это моя квартира!
– Ошибаешься. Моя. По документам и по сути. Нельзя так, сынок!
– А как можно? Вот так, как ты? Отца выгнала, а теперь за нас с Артемом взялась?! Одна не боишься остаться?!
Вопрос не застал Елену врасплох. Она вдохнула, поставила перед сыном тарелку с блинчиками и чашку с чаем и присела рядом.
– Пугать меня вздумал? Кирилл, я пуганая. Ты забыл?
– Помню! Из-за тебя тогда все случилось! Я до сих пор помню тот подвал! – Кирилл сердито оттолкнул от себя, и пролитый чай оставил темное пятно на светлой скатерти.
Елена молча промокнула пятно салфеткой.
– Мам! Ты понимаешь, сколько должна мне и Артему? Ты должна нам целую жизнь! Мы росли без тебя! У нас был только отец! А ты, если и появлялась в доме, то либо молчала и отмахивалась от нас, потому что уставала, либо орала, если что-то мы делали не так! Я помню, как ты чуть не прибила меня за то, что я проспал экзамен. Будильник не услышал, а отец меня не разбудил. Я тогда в панику ударился, а он сказал, что ничего страшного не случилось, и посоветовал вовсе не ходить на экзамен. Сказал, что справку достанет.
– Достал? – Елена грустно усмехнулась. – Или рассказать тебе, в какую сумму мне обошлись твои пропуски? Был ведь не один экзамен, Кирилл.
– Ты опять о деньгах! А я тебе о том, что не было у меня матери! Некому было поддержать! Только папа был рядом! А теперь что? Ты его выгнала!
– Ты знаешь причину.
– Ой, мам! Ну что ты в самом деле?! С кем не бывает?! Это же была всего лишь интрижка! Ничего серьезного! А ты из мухи слона сделала! Отцу тоже внимание нужно было! А с такой, как ты – поживи-ка, попробуй!
– Какой такой? – голос Елены становился все тише, но Кирилл пока еще не понял, что грядет буря.
– Ты же стальная птица, мам! С большим таким клювом! Чуть что – тюкаешь по темечку и попробуй поспорь с тобой! Это невозможно! Невыносимо так жить!
– Как так? – Елена отодвинула подальше от себя чашку с чаем, боясь, что нервы не выдержат и бабушкин фарфор полетит на пол.
– Очень сложно, мам, когда тебя не любят и не слышат! Вот!
Последняя струна, на которой еще играла душа Елены, спела свою прощальную песнь, и Кирилл испуганно отпрянул от матери, увидев, как потемнели ее глаза.
Сложный серо-голубой их оттенок Елена унаследовала от бабушки. В зависимости от настроения хозяйки он мог меняться от нежно-голубого до почти черного. Конечно, так казалось тем, кто пытался заглянуть в глаза Елене, когда она сердилась или чему-то радовалась, но иллюзия была столь сильна, что Кирилл невольно вздрогнул и пошел на попятную:
– Мам, ну ты чего? Давай без твоих истерик, а? Мне пора уже! Потом договорим. Меня Мила ждет.
– Иди.
Ответ Елены был коротким и хлестким, как удар кнута. И Кирилл решил, что лучше принять его и дать деру, чем пытаться что-то доказать родительнице. Зная характер матери, он не сомневался, что затея эта не увенчается успехом. Толку не будет, а проблем можно отхватить сразу целый мешок.
Ссориться с мамой было не в его интересах. Ему нужно было добиться ее согласия на продажу квартиры, в которой они проживали сейчас с Милой. Иначе его девушка точно решит, что он неудачник, и уйдет.
– Мам, я к тебе попозже заеду, ладно? Мы же не договорили.
Кирилл натянул куртку и искоса глянул на мать. Сердится еще? Или уже успокаивается?
– Нет, сынок. Мы все обсудили. И говорить нам больше не о чем. Квартиру продавать я не дам. К этому вопросу мы возвращаться не будем. Жить – живите. А распоряжаться моим имуществом ты не будешь. Бери кредит, начинай свое дело. Советом я помогу, если попросишь. Даже какую-то сумму на развитие дам, но не все. Иначе это уже будет не твое дело.
– Что ты можешь дать, мама?! – не выдержал Кирилл. – Пустые обещания?! Как в детстве, когда ты говорила, что будешь встречать с нами Новый год, а сама уезжала?! Я тебе не верю!
– Твое право, сын. А теперь – иди. Миле привет передай от меня.
– Обойдется она без твоих приветов, мам. Да и я тоже!
Кирилл хлопнул дверью, и Елена без сил опустилась на стул, стоявший в прихожей. Пошарив в кармане своего пальто, нашла купленную накануне в аптеке упаковку и сунула таблетку под язык, и сердце, почему-то колотившееся где-то в районе макушки, притихло, возвращаясь на положенное ему место. Так оно умудрялось гулять уже почти год. С тех пор, как Елена решила, что с нее хватит, и начала менять свою жизнь. К лучшему или нет – пока не понимала. Но что необходимость менять все давно назрела – знала точно.
Темнота, которая почти накрыла ее, отступила, и Елена с трудом поднялась на ноги. Кот, задумчиво наблюдающий за нею, метнулся к ногам хозяйки, но она отстранила его.
– Погоди, Кузьма! Не сейчас!
Кот у Елены был умненький. Простой, не породистый, принесенный ею с помойки как раз год назад.
В тот день она выгнала из дома мужа и мусор ей пришлось выносить самой. Наревевшись до одури, она собрала пакет и отправилась на ночь глядя избавляться от того, что мешало. И уже закинув пакет в мусорный бак, услышала отчаянный вопль облезлого котенка, который даже не пытался подойти к ней ближе. Просто сидел в луже и орал, уже, видимо, не надеясь, что хоть кто-то его услышит.
Елена услышала.
Сграбастала маленькое всклокоченное чудовище, измазанное чем-то липким и гадким, прижала к себе и разревелась снова, чувствуя, как уходит боль, которая не давала дышать и думать.
Сыновья к тому времени уже не жили с нею, а потому ей даже показывать найденыша никому не пришлось. Она потратила вечер на то, чтобы отмыть котенка и накормить его. И ей уже некогда
