Девоньки мои - Людмила Лаврова
– Дед ваш вернулся?
– Да. Все изведал… Дошел до самого Берлина. Он ведь у меня особенный был. В священники подался не сразу. Его отец был дворянином, хоть и из обедневшего рода, и очень верующим человеком. Прочил сыну церковную карьеру, а тот уперся – доктором хочу стать! Поступил в медицинский. Учился, и неплохо, до той поры, пока его не выгнали с треском, припомнив происхождение. Но чему-то он научиться все же успел. А пока гранит науки грыз, многое пересмотрел и переосмыслил. Решил, что отец прав был. Так что, когда на фронт попал, быстро сориентировался. Решил, что не станет скрывать того, что умеет, потому как пользы может принести куда больше, нежели в пехоте. Его откомандировали в санчасть и там он развернулся так, что врачи только диву давались. И работу умел наладить на пустом месте быстро и споро, и старухе с косой не отдавал никого просто так. Боролся до последнего! Где руками, а где и молитвой. Все об этом знали, но никто не проболтался ни разу. Дед мой говорил, что там атеистов не было…
Андрей кивнул.
– Понимаю. А как жизнь у него и семьи вашей сложилась после?
– А неплохо. Работали. Детей растили. У моего отца еще брат с сестрой были. Бабушка только и успевала, что поворачиваться. Все мечтала, что внуков увидит…
– Не пришлось?
– Нет. Они с дедом утонули. Аккурат перед отцовой свадьбой. Он ведь за мамой моей ухаживал долго. Родители согласия не давали. Отец ее лютовал очень. Не хотел, чтобы дочь его с таким, как мой папа, жизнь связала. Дед до поры до времени молчал. Думал, что сами молодые все уладят. Не получилось. Тогда надел свою гимнастерку и пошел свататься. Тут уж маминому отцу крыть было нечем. Язык не повернулся у него фронтовику отказать. Согласился дочь выдать за отца моего. Только условие поставил. Дом должен отец поставить свой.
– Ничего себе!
– Да. Сложно пришлось. Но где-то соседи помогли. Где-то родители расстарались. Мама продала кольцо свое единственное, которое ей свекровь на свадьбу подарила. Не великие деньги, но их хватило на то, чтобы закончить стройку. Уже накануне свадьбы дед с бабушкой поехали в город. Что-то подкупить хотели, наверное, к празднику. Баркас, на котором они плыли, ко дну пошел. Дед мой хорошо плавал. А бабушка вовсе не умела. Смеялась еще, что у разных рек всю жизнь жила, а воды большой не знала. Так, ноги помочит у бережка, и все. Плавать боялась. А дело было осенью… Холодно, ветер крепкий. Не справились они. Сгинули… Остался мой отец один с двумя ребятишками на руках…
– Плохо…
– Куда уж хуже… – вздохнула Евдокия. – Он понимал, какую ношу придется маме взять на себя. А потому пришел к ее отцу и честно сказал, что берет свое слово назад и жениться не станет. Не хочет, мол, невесте своей жизнь портить.
– Мужской поступок…
– Мамин отец то же самое сказал. А еще сказал, что пусть она сама решает.
– И что же она сделала? – Андрей подался вперед и даже открыл рот от напряжения.
– В тот же вечер собрала свои вещи и перешла в дом к отцу. Без всякой свадьбы. Ее они сыграли только год спустя, когда уже я на свет появилась.
– Тоже поступок… – Андрей откинулся на лавочке и вздохнул.
– Что, Андрюша? Не пойдет за тобой твоя вот так?
– Откуда вы… – Андрей вздрогнул и повернулся к Евдокии.
– Ну я же не первый день на свете живу. Что-то в этой жизни уже понимаю.
– Не пойдет… Она совсем не похожа на вашу маму. Ей нужен не я.
– А что же ей нужно?
– То, что я могу. То, чем являюсь. Не человеком. Функцией… Если я перестану быть тем, кто я есть сейчас, она уйдет и не оглянется.
– Тогда почему, Андрюша?
– Почему я с ней? Не знаю. Люблю, наверное…
– Это не любовь.
– Думаете?
– Чувствую. Вижу. По тому, как ты дышишь. Как говоришь о ней. Удобно тебе с ней?
– Да. Мы давно вместе. Все, или почти все, друг о друге знаем. И живем в правильном темпе… Соответствуем…
– Получается?
– Пока – да.
– Дом в деревне – это тоже темп?
Андрей вздохнул.
– Да. Она нашу жизнь на два десятка лет вперед расписала. Сейчас у нас период финансовых вложений. Квартира, дом, акции.
– А потом?
– Потом она будет рожать. Так решила. Говорит, что детей нужно заводить тогда, когда все, или почти все, уже есть.
– А потом?
– Потом мы будем их воспитывать.
– И?
Андрей опустил голову.
– А потом… Белые тапки…
– А жить когда, Андрюша? – тихо спросила Евдокия.
– Разве это не жизнь?
– Нет, Андрей, – Евдокия покачала головой. – Это программный код.
– Откуда вы такие слова знаете?
– А ты думал, что я совсем темная? – усмехнулась Евдокия. – Что, если живу в деревне, то и образование у меня три класса да пара коридоров? Я, Андрюшенька, кандидат наук. Физик. И на родину свою вернулась не так уж и давно. Лет десять назад. Муж мой третий болел очень. Вот мы и уехали из города. Здесь ему дышать было легче… Здесь он жил…
Андрей удивленно смотрел на Евдокию и явно не верил ей.
– Дипломы мои показать? – рассмеялась она, похлопав его по колену. – Могу! Да только не они мне ума добавили. Жизнь всему учила.
– Расскажите! – потребовал Андрей.
– Долго это.
– Я уже никуда не спешу! За час разговора с вами я узнал столько, что мне теперь думать и думать.
– Вот и хорошо! Думай! Полезное занятие. Что ты знать хочешь?
– Вы сказали, что у вас три мужа было?
– Все верно. Три. Один – по глупости да по молодости. И ничего хорошего из этого брака не вышло. Мы были студентами. Молодыми да резвыми. Легко сошлись. Легко расстались.
– А второй?
– Тут сложнее. С ним у меня любовь была. Но очень уж… – Евдокия вздохнула. – Корявая, что ли… Знаешь, когда растет деревце, а его кто-то – раз! Топориком… Не совсем, а так… Легонько… Больно, но терпимо… И оно дальше себе растет. Только уже не ввысь стремится, а в сторону его куда-то тянет. А потом снова недобрый человек мимо пройдет и опять деревце топориком… И оно в другую сторону клониться начинает… Исковерканное все. Неправильное… Я почему тебя так хорошо поняла? Потому, что сама через это прошла. С мужем
