Девоньки мои - Людмила Лаврова

Она очень хотела забыть о том, как на ее пороге появилась молоденькая аспирантка ее мужа, теперь уже бывшего, которая призналась, что ждет от него ребенка.

– И отношения у нас серьезные! Вы не подумайте! Мы уже два года вместе! И все у нас будет хорошо! Даже не сомневайтесь!

Девушка эта, невысокая, худенькая, большеглазая, была похожа на маленького встрепанного воробышка. Она чуть подпрыгивала нервно всякий раз, когда ставила точку в своих утверждениях, и Елена почему-то подумала, совсем некстати, о том, что мечтала когда-то о дочери. Но муж был категорически против третьего ребенка, да и Елене, тащившей на себе и дом, и бизнес, было не до того.

Она почти не видела сыновей в то время. Возвращалась домой поздно, уходила по утрам очень рано и большую часть сведений о том, как растут ее дети, получала либо от няни, либо от мужа. Он, в отличие от Елены, домой всегда приходил вовремя. Работа преподавателя в вузе это позволяла.

– Я вам его не отдам! У моего ребенка будет отец!

Воробушек нахохлился и готов был уже кинуться в драку, но Елена, неожиданно для самой себя, рассмеялась.

– Да ради Бога! Пусть будет! Забирайте!

Кажется, своей выходкой Елена сломала тогда заготовленный сценарий, потому что ее соперница вдруг всхлипнула совсем по-детски, беспомощно и обиженно, а потом разревелась.

– Зачем вы так?! Что я вам плохого сделала?!

Вернувшийся с работы муж Елены застал весьма странную картину. Его женщины сидели на кухне и делали вид, что пьют чай. Они сидели рядышком и глазели на давно остывший напиток, уже не пытаясь выяснять отношения и загадывать что-то наперед. Ожидание развязки странным образом сблизило их, посадив в одну лодку и отобрав весла. И им не оставалось ничего иного, как греть руки о чашку с остывающим чаем и ждать.

– Что здесь происходит? – попытался нарушить вязкую, противную тишину муж Елены, но его проигнорировали.

– Пришел…

– Ага…

– Мы пойдем?

– Идите…

– Вы не держите зла… Я не хотела, чтобы вот так…

– А кто хотел? Иди… Пусть малыш будет здоров…

– Спасибо…

Елена встала, прошла в свою спальню, наскоро побросала в сумку какие-то вещи мужа и достала из ящика комода его документы.

– Держи.

– Лена, нам нужно поговорить!

– Нет. Не нужно. Постарайся хоть теперь создать что-то путное.

– Ты говоришь как твоя бабушка!

– Да? Что ж… Значит, она хорошо меня воспитала…

Скандала не получилось.

Как ни старался муж вывести Елену на эмоции, ему это не удалось. Ни в тот вечер, когда он долго топтался в дверях, пытаясь что-то объяснить то Елене, то своему воробышку. Ни после, когда пришел делить совместно нажитое.

– Что делить-то будем? Квартиру моей бабушки? Или те две, которые я купила детям?

– Они оформлены на тебя!

– Странно, что ты вообще об этом знаешь. Ты же говорил, что эти вопросы тебя не волнуют! Говорил, что деньги, заработанные мной – это не те финансы, которыми можно гордиться. Было такое?

– А что я должен был тебе сказать?! Ты! Преподаватель английского! С такой квалификацией! И вдруг – на рынок! Торговать носками! Позор!

– Да. Я это уже слышала. Ты забыл? Только странно как-то, ты не находишь? Зарабатывать так – это позор, а пользоваться заработанным – вполне себе норма. Так? Все эти годы мы жили вовсе не на твою зарплату. Детей возили на отдых, ели-пили, одевались и оплачивали учебу Кириллу. Хорошо еще, что Артем поступил сам! А то добавилась бы еще одна статья расходов. И не будь этих квартир, о которых мы сейчас с тобой спорим, оба парня жили бы сейчас с нами. В этой двушке. Которую ты тоже хотел делить.

– Не утрируй! Мне тоже нужно где-то жить!

– А у твоего воробышка нет своего жилья?

– А при чем здесь она?! Я – мужчина! Я должен обеспечивать ее и ребенка!

– Странно, что эта светлая мысль никогда не посещала твою голову раньше. Обо мне ты заботиться не желал почему-то. Все сама! Это было твое кредо. Ты считал, что я сильная и все могу вынести, если уж решила, что нужно сменить плащ интеллигентности на фуфайку базарной торговки. А теперь ты хочешь быть мужчиной? Какое счастье! Пусть хоть твоей новой избраннице повезет!

– Елена!

– Что?! Чего ты хочешь от меня?! Чтобы я отдала тебе квартиру Артема? Или Кирилла? Чью? Выбирай! Эту я отдать не могу. Она мне не принадлежит. Это наследство от бабушки, и я никогда не позволю ее продать. Когда меня не станет – пожалуйста. А пока я жива – нет! Она так хотела, и я не посмею ослушаться. Так что? Кому из детей мне звонить и приглашать на беседу?

– Никому!

Вопрос дележа был закрыт, но Елене долго еще чудилось, что муж может вернуться и снова начать что-то требовать. А она безумно устала от бесконечных обязательств. Устала от того, что все время кому-то что-то должна.

Леночка появилась на свет в семье художника и балерины. Ее родители были людьми занятыми, возвышенными и земли касались лишь изредка, по мере надобности, а потом снова возвращались каждый на свой Олимп и не оглядывались на простых смертных. Даже на собственного ребенка.

Лену воспитывала бабушка.

Женщиной она была простой, не слишком образованной и считала лучшим учителем саму жизнь. Однако сына своего учиться заставила, понимая, как много может дать ему знание вкупе с талантом. За что и была вознаграждена сторицей. Сын ее стал известным художником и разделил свой успех с матерью. Впрочем, она этого никогда не требовала и старалась держаться в тени, просто радуясь за своего единственного ребенка. Жив-здоров-счастлив? И хорошо. Что еще матери надо?

Внучку она любила без памяти, отдавая ей все свое время и накопленную с годами мудрость. Елена была счастлива и любима, а потому маму с папой с подачи бабушки воспринимала как небожителей и претензий к ним не имела.

Лихие девяностые прошлись по семье Елены катком. Сначала ушла мама после непродолжительной болезни, которая источила ее силы и сломала железную волю. Недуг этот унес не только жизнь мамы Елены, но и почти все, что ее родители нажили. Осталась только квартира, которую по счастливому случаю удалось когда-то купить отцу у своего приятеля, который уезжал на постоянное место жительства заграницу. Не торгуясь, тот отдал небольшую двушку в центре города почти за бесценок, попросив лишь об одном:

– Не продавай. Живи сам или оставь дочке. Это родительская. Я здесь вырос. Хочу, чтобы хорошие люди в ней жили…