Русский клуб - Владимир Дэс

пароходов в качестве плавучих гостиниц и ресторанов возле наиболее многолюдных набережных. Так были поставлены два огромных теплохода – один под Чкаловскую лестницу, второй напротив Нижнеокской ярмарки. Работали они круглосуточно и всегда были забиты посетителями до самого трюма.

Пока Глеб занимался решением этих вопросов, неожиданно на него вышли люди, готовые продать по дешёвке десять водолазных катеров. В перестройку они стали не востребованы и потихоньку ржавели. Глеб осмотрел катера. На каждом было по три каюты, кухонька, душевая, большая палуба. Под палубой – огромная барокамера для водолазов. Глеб придумал вырезать палубу, демонтировать барокамеры и подарить их МЧС.

Катера покрасили, залили топливом, и «Русский клуб» стал использовать их для семейных путешествий до Астрахани и обратно.

Окское пароходство, помимо пассажирских судов, имело всевозможные баржи, сухогрузы, танкеры, причалы, ремонтные заводы, затоны, порты, доки и ещё много всякого.

Предприниматели из Башкирии купили контрольный пакет пароходства и сразу стали скидывать с его баланса всё, что им было не нужно, оставив себе только теплоходы.

В ведении отдела, который до перестройки возглавлял товарищ Камков, были также сотни магазинов и баз. Все они попали под это разбазаривание хозяйства речников по городам и крупным посёлкам на берегах Оки.

Местные власти не спешили принимать на свой баланс эти хозяйственные постройки и, главное, людей, работавших там. Им зарплату надо было платить, здания содержать, а где взять деньги? Денег в то время у власти не было. Все эти магазины, базы и склады остались бесхозными.

За двадцать лет работы у кормушки Камков поднакопил приличную сумму. Но горбачёвская, а затем ельцинская финансовые реформы «съели» эти деньги, и Камков, обеднев, пришёл к Глебу с предложением приобрести это добро фирме «Русский клуб».

И попал в самую точку.

Фирма росла, ширилась, требовалось всё больше и больше точек сбыта – и тут такой подарок.

– Что вы хотите лично? – спросил Глеб Камкова.

– Вы знаете, я не привык к роскоши. Я, работая начальником, двадцать лет каждый день после работы приносил в свою семью батончик колбаски, курочку, творожка, десяток яичек. Если и у вас будет так, мне хватит.

– Хорошо, – сказал Глеб. – Такой паёк я вам обеспечу, причём пожизненно, если будете честно работать на «Русский клуб».

– Вот и отлично. Я знаю, что вы человек слова, поэтому подберу вам такие объекты, которые ещё долго прослужат, и в хороших торговых местах. Будете довольны. А самое главное – по себестоимости, всё по себестоимости. Я тоже человек слова.

И они пожали друг другу руки.

Так фирма «Русский клуб» стала владеть огромной торговой сетью.

Часть 3. Клондайк

Самой главной бедой в период перестройки стало разрушение чётко отлаженной при социализме системы поставок и реализации готовой продукции. Поэтому своей, отечественной, продукции становилось всё меньше и меньше. Хотя ещё кое-где сохранились производства, но они стали больше похожи на предсмертные конвульсии доисторического животного.

Недопоставки останавливали заводы и фабрики, но даже то, что создавалось на них невероятными усилиями, было уже неконкурентоспособным товаром. С Запада хлынул целый поток галантереи и ширпотреба. Эта продукция была лучше. А сокращение оборонных заказов полностью обрушило промышленность СССР, которая, прямо или косвенно, вся работала на армию. А армия новым политикам была не нужна.

В начале перестройки оборонные заводы сначала забили все склады, а затем и территории своих предприятий никому не нужной военной продукцией, а затем стали свозить то, что не представляло секретности, на свалки.

Быстро стал процветать бизнес по реализации всего того, что было на складах и свалках. Для людей, которые первыми занялись этим бизнесом, Нижнеокск был настоящим Клондайком. И в прямом и в переносном смысле – после закрытия девяноста процентов предприятий по всему городу остались разбросаны рельсы, груды железа и чугуна, станки, техника, электрооборудование. К тому же на брошенных заводах скопилось множество отходов с драгметаллами, так как изделия электроники были с элементами серебра, золота и платины. Всё стало никому не нужным и, значит, бесхозным. Кооператоры раскапывали гигантские свалки, срезали кабели, инспектировали гаражи с брошенной автотехникой, цеха со станками, ангары с оборудованием и склады с продукцией. Всё это сортировали, утилизировали и продавали на Запад как сырьё. Каждый человек от рождения гений, а по жизни – старатель, ищущий золото для своей счастливой жизни.

Не остался в стороне и Глеб, создав кооператив «Зачистка» на базе чуть живого предприятия «Вторчермет». Он взял в аренду полуразрушенную базу в Щербинках, на окраине города, и организовал туда доставку и сортировку «оборонного» мусора с производственных складов и свалок. А свалок в городе было большое количество. Берег был крутой, и оврагов много, и почти у каждого – оборонный завод. И к перестройке почти все овраги были завалены отходами оборонной промышленности. Теперь всё это в виде мусора отправлялось за границу: в Австрию, Германию и США.

А как-то раз к Глебу пришёл его старый приятель Саша Лях и напомнил о швейной фабрике местпрома на станции Мыза, где они пытались делать «австрийские» колготки и где работал его отец. Он пояснил, что таких фабрик и заводов по городу сотни. И что он теперь председатель комиссии по ликвидации всей этой местной промышленности по изготовлению ножей, чашек и кастрюль. Ранее на эти предприятия поступал некондиционный металл из оборонки, в основном листы нержавейки. Теперь производство встало и скопились тысячи тонн невостребованного металла. Глеб активно включился в работу по очистке не только свалок, но и предприятий местной промышленности. «Русский клуб» быстро скупил всю некондицию, очистил Нижнеокск от теперь никому не нужного металла и освободил площадки для более современных производств. А из листов нержавейки стали делать великолепные шампуры для шашлыков.

Самые расторопные предприниматели везли из-за границы компьютеры. За один компьютер можно было купить шикарную трёхкомнатную квартиру в центре Москвы. Но можно было и пулю в лоб получить после обеда в ресторане «Прага» на Арбате по случаю удачной сделки.

После убийства Эдика Крыловского, который перешёл дорогу самому Ходорковскому, Глеб опять задумался над нравственными основами своей деятельности.

К чему стремиться, на что тратить эту свободу, заработанные деньги и неограниченные возможности?

– Как на что? На машины, дома, драгоценности, отдых, – отвечали друзья.

– А дальше?

– А что дальше? Дальше денег ещё больше!

Глеба не устраивало просто «дальше – больше». Он понимал, что в гроб деньги с собой не заберёшь, да и деньги были разные, некоторые «пахли паскудством».

Ему хотелось чего-то иного.

И тут в «Бизнес-клубе» произошло ЧП – туда рвался странного вида гражданин. Глеб обедал в отдельном