Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

– Мы закончили? – пробормотал Бланж, снова нацепив на лицо маску, лишенную эмоций.

– Да, с первого раза вышло идеально.

– Отлично, поехали.

Он развернулся и зашагал к своему мотоциклу. А я зажмурилась, пытаясь спрятать под веками разочарование. Потому что, как бы ни было обидно признавать, снова попалась на эту уловку. И от этого было вдвойне противнее. Отвернувшись, я нацепила на голову дурацкий шлем, уселась позади Реми на мотоцикл. Тот взревел. И глупые надежды, что все шло от сердца, растаяли вместе с облаком выхлопного газа.

Глава 17. Игры, в которые мы играем

Сны о доме всегда начинались одинаково. Я стояла у порога. Стояла, не в силах пошевелиться, будто увязла в горячем песке. Я не кричала. Не металась по постели. Я научилась сдерживаться, запирая вопли внутри и просто немея от ужаса. Но на этот раз что-то меня разбудило. Вернее, кто-то.

– Бла-а-анж, – простонала я, понятия не имея, каким образом мы оказались почти в объятиях друг друга.

И ладно бы он посягнул на мою территорию: в таком случае я могла бы спихнуть его. Но нет. Это я нагло лежала на его половине, еще и ногу забросила сверху. Хотя, надо признать, Беланже свои обещания выполнял: руки не распускал и честно держал дистанцию.

Во всем виновато это место. Оно настоящая аномалия. Потому что днем не знаешь, куда спрятаться от жары, ночью же сводит зубы от холода. Вот нас и притянуло. Я потерла рукой лицо, прогоняя сонливость, и толкнула Бланжа локтем.

– Что? – резко дернувшись, проснулся он. – В чем дело?

– Ты опять храпишь!

– Тебе показалось.

Чего?! А что меня разбудило, в таком случае?

– Хотела бы я сказать, что ты милый, хотя бы когда спишь, но нет. Ты даже ночью не даешь мне жить спокойно! Ты громче, чем мотор твоих дурацких мотоциклов. И тебя, в отличие от них, не заткнуть ничем.

– У меня сломан нос, – пробурчал он обиженно и отвернулся.

– Это не оправдание!

Мы затихли. Бланж снова заснул, а я лежала, глядя на замершие лопасти вентилятора на потолке, и не могла сомкнуть глаз. Солнце над Святым Морем встает ровно в пять пятнадцать. Медленно выползает из-за песчаного горизонта, мягко освещая просыпающуюся пустыню. За пределами кровати было все еще прохладно, и я молча разглядывала спящего Беланже.

Он не был из числа тех парней, с одного лишь взгляда на которых срывает крышу. Но, вот парадокс, им хотелось любоваться. Я сама долго не могла понять, что именно в нем так притягивало: тело, которое состояло из одних лишь мышц, крепкое и сильное, или взгляд, цепкий, как калифорнийская колючка. Нет. Мне понадобилось время, чтобы осознать: всех сводили с ума его внутренняя сила и уверенность. Это то, что не купишь и не нарастишь в зале упорными тренировками. С таким характером нужно родиться. А еще его нужно закалить.

Наверное, впервые в жизни я видела такое количество молодых парней, поднимающихся в шесть утра. Но пустыня Аризоны – беспощадное место. Днем песок нагревается так, что не притронешься, потому команда тренировалась либо ранним утром, либо вечером. Беланже вставал раньше всех и ложился затемно. Уходил с трека последним и отрабатывал все элементы так долго, что от одного лишь просмотра начинала кружиться голова. Когда день был «не наш», трудился в зале или на беговой дорожке. Он был одержимым. И я не могла понять, пугало это меня или притягивало.

Промучившись еще с полчаса, я все-таки тихо выскользнула из постели, надела джинсы и подхватила одну из рекламных толстовок Реми. Ничего такого, никакой романтики. Я не искала его запаха или тепла его тела – мной руководила сухая практичность. К тому же по условиям контракта он обязан был носить только брендированные вещи, а Red Bull выдал ему такой запас, что не перепортить и за год.

Открыв чемодан, достала собственную фотокамеру. «Найди себе занятие», – все еще звучали в голове слова Бланжа. Я понимала: он был прав. Вот только фотографировать тут было особо нечего. Я никогда не увлекалась спортивными съемками, предпочитая искать красоту в людях. Наивно мечтая когда-нибудь повторить путь Энни Лейбовиц или других фотографов, перед объективом которых когда-то раскрыли души многие гении современности. Она всегда говорила: перед тем как снимать, нужно исследовать человека изнутри. Если это актер – посмотреть фильмы, если музыкант – понять песни. Иногда достаточно просто долго наблюдать за чужой жизнью, чтобы отыскать настоящего человека внутри. Того, кто спрятан.

Обернувшись, я бросила взгляд на мирно спящего парня. Хочу ли я узнать тебя ближе, Реми Беланже? Я сама не понимала. Но все равно сменила свой пятидесятимиллиметровый портретник на длиннофокусную оптику, доставшуюся от прошлого хозяина камеры. Наверное, в этот момент и наступило смирение.

Тихо отворив дверь, я вышла наружу, вдыхая тишину и рассветную дымку вместе с прохладой, еще мерцающей в каплях росы на сырых камнях. Утро нараспашку – именно так оно ощущалось. Как и все это место. Вокруг было тихо, но идти на кухню завтракать не хотелось. Я направилась в другую сторону – медленно, каждый раз останавливаясь, чтобы увидеть то или иное место через объектив.

Сегодня по расписанию был день Марса, и так как я ни разу не видела его команду, то не была уверена, что она вообще у него имеется. Сняв шлепки, я пошла по песку босиком. Осторожно обогнув колючие растения и ямы на треке, уселась на широком камне, скрытом в тени от растущего рядом дерева, и сделала пару кадров. Кожу на плечах тянуло. Я снова забыла воспользоваться кремом от солнца, и после вчерашнего дня у меня пошло раздражение.

Кто-то неожиданно окликнул.

– Не спишь?

Я обернулась. Позади стоял Марс, уже полностью переодетый в экипировку, одной рукой придерживая шлем.

– Реми разбудил, – ответила я, снова отвернувшись, – теперь не спится.

– Своим храпом?

Я закрыла глаза, стараясь не рассмеяться. Чувствуя, как Марс тоже улыбается. И несмотря на то, что я должна была всей душой и сердцем ненавидеть этого человека, у меня это не получалось. Мне просто было не за что.

– Че-е-ерт, – простонала я, – ты тоже в курсе?

– Если будет совсем невмоготу, можешь приходить ночевать ко мне.

Я хмыкнула, представив выражение лица Бланжа:

– Спасибо за предложение.

Сегодня он был явно в лучшем расположении духа, чем когда мы болтали в прошлый раз.

– Красивый сегодня рассвет.

Я невольно кивнула. Солнце позолотило песок, превратив его в россыпь сверкающих камней. Марс вдруг присел рядом.

– Я обычно по утрам ни с кем не делюсь этим местом, –