Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

волосы, ладно? – попросил он и заправил кучерявую прядь за ухо, случайно задев мое лицо ладонью. – Они слишком…

«Объемные? Лохматые? Растрепанные?» – хотела спросить я, стоя к нему так близко, что могла рассмотреть даже мелкие веснушки на его носу. Мой завтрак не включал в себя острый перец халапеньо или колечки лука, но я почему-то все равно задержала дыхание, как перед прыжком в воду. Бланж и был тем самым прыжком – испытанием моих нервов на прочность.

– …Красивые, чтобы их мять, – закончил Бланж и, пока я не успела сравняться цветом с его мотоциклом, напялил на меня дурацкий шлем. А потом и очки сверху.

– Выгляжу странно. Как инопланетянин. – Я обернулась и взглянула на себя в прикрепленное к бетонной стене зеркало. Бланж хмыкнул. – Нет, правда. – Я покрутилась. – На картинках все смотрится иначе. Круче, что ли.

– Добро пожаловать в мир некрасивых мотоциклов, – произнес он, тоже застегивая шлем. – Ни аккумулятора, ни светотехники, ни фар, ни поворотников. – Он похлопал свой байк по боку. – Все принесено в жертву ради уменьшения веса.

Я осторожно подошла, не зная, как на этот мотоцикл вообще сесть. Сиденье-то было одно… Кажется.

– Итак, держимся крепко, в стороны не мотыляемся, с мотоцикла не падаем, в дятла не играем.

– В кого?

Реми наклонился, легонько ударив козырьком своего шлема об мой.

– Ай. – Я отшатнулась.

– Вот это значит «играть в дятла». А теперь садись, и поехали, – добавил он, усаживаясь на байк. – Лилиан уже нас заждалась.

Я настороженно покосилась на узкое сиденье.

– А мы точно на нем уместимся?

Бланж ничего не ответил, но, клянусь, я слышала, как тяжело он вздохнул.

– Ладно, – перекинула я ногу через корпус мотоцикла, стараясь не касаться своего мужа вовсе. Скользнула взглядом вниз – и не отыскала второй пары подножек. Они ведь должны где-то быть, верно? Как же в тех фильмах про байкеров? Но, как ни крутилась, – ничего. – А ноги куда?

– Можешь обхватить меня ими.

– Нет, правда! Это не смешно. Куда ноги?

Бланж обернулся, скептически на меня глядя. Его глаза говорили: «А я что, шучу?»

– Нет, так не пойдет. – Я замахала руками.

– И что ты предлагаешь?

– Как-нибудь удержусь так, – ответила, осторожно взявшись за его плечи. Несмотря на то что формально нас с Бланжем объединяло не только одно сиденье мотоцикла, но и одна фамилия, я все равно старалась не касаться его слишком сильно.

– Рискуешь свалиться, – произнес он, смиренно ожидая.

– Мне нормально.

Бланж завел байк, медленно выехал из гаража. «Божечки, все не так страшно, как кажется», – подумала я. А потом мотоцикл дернулся, затормозив, и меня буквально вписало в мужскую спину. Козырек моего шлема влетел в затылок его.

– Ай!

– Я предупреждал, – раздался глухой ответ. Клянусь, он сделал это специально. – Мы еще даже на дорогу не выехали.

Я недовольно выдохнула. Ладно, Бланж. В этой игре мне тебя не переиграть. Все-таки закинула ноги на его бедра, скрестив их вокруг его тела, и обняла за талию. Теперь между нами не было ни сантиметра воздуха.

– Только вот не надо этих твоих ехидных ухмылочек.

– На мне шлем, – ответил он, явно не без удовольствия положив руку в перчатке на мои скрещенные на сиденье перед ним лодыжки. – Ты не можешь знать, улыбаюсь я или нет.

– О, поверь, я знаю.

Его руки вернулись на руль, а потом мотоцикл с диким рычанием сорвался с места. Я вцепилась со всей силы в его футболку, не то вскрикнув, не то взвизгнув, не то завопив. Если бы в моей голове и нашлись слова, чтобы описать эмоции, в этот момент они точно были бы нецензурными.

Ветер свистел, мотоцикл откликался рычащим гулом. Дорога впереди была словно взлетная полоса. Но в какой-то момент я вдруг поняла, что не боюсь разбиться. Это было странное чувство. Волнительное и новое. Потому что впервые в жизни я в буквальном смысле оказалась за мужской спиной. Полностью доверяя себя кому-то. И хотя Бланж не мог похвастаться внушительными габаритами, но мужественность ведь не только в росте и ширине плеч, верно? Это что-то иное – внутреннее ощущение безопасности, которое я внезапно почувствовала.

Наша дорога заняла от силы минут десять. Мы остановились на небольшом, поросшем травой и кустарником поле. Лилиан уже припарковалась на обочине и ждала, опершись бедром о свой мотоцикл. А потом начался сущий кошмар.

– Ну давай, Жаклин, пройдись на меня соблазнительно. Вот так, – изобразила она. И проблема в том, что у нее действительно получалось. Задорно, радостно, завлекающе. Но не у меня.

Вряд ли кто-то незнакомый при первой встрече назвал бы меня соблазнительной. Симпатичной? Может быть. Приветливой? Наверное. Но уж точно не соблазнительной. Я не владела арсеналом женских уловок, не умела наивно улыбаться, хлопать ресницами и ходить, привлекательно качая бедрами, хотя с ними мне как раз-таки повезло. Я скорее запнусь обо что-то и шедеврально упаду.

– Ну, хотя бы просто улыбнись, – мягко попросила она.

– Я пытаюсь.

Все, что можно было к этому моменту снять с Бланжем, они уже сняли. И наблюдая за происходящим со стороны, он бросал на меня сочувственные взгляды. К тому же, в отличие от меня, ему не пришлось расставаться со шлемом. У меня же его забрали, и теперь Лил пыталась выдавить из меня хоть сколько-нибудь эмоций. Проблема в том, что я всегда находилась по другую сторону камеры.

– Всё, хватит! Простите пожалуйста. Я знаю, у меня ужасно выходит, – устав смотреть на расстроенное лицо Лилиан, я всплеснула руками. – Я отвратительная актриса!

– Да нет же, все не так плохо, – попыталась успокоить меня она.

– Может лучше надеть на меня шлем?

– Для этого видео нужно твое лицо.

– Слушай, давайте перерыв сделаем? – вмешался Бланж. – Хватит ее уже мучить.

– Но мы не сняли…

– Ну и плевать. Придумаем что-нибудь другое. А для миграционки просто рядом нас щелкнешь.

Боже, как я была ему в этот момент благодарна!

– Не расстраивайся, – произнес Бланж, подходя ближе.

Лил в это время листала в телефоне удачные дубли. Я надеялась, что такие там имелись. Хотя бы один. Потому что эмоции на ее лице были не особо обнадеживающими. Бланж вдруг наклонился, сорвал желтый полевой цветок и протянул мне.

– Просто не забывай, – сказал он, посмотрев в мои глаза так мягко и тепло, снова становясь тем самым парнем у парковки, – что ты очень красивая.

Я знала: Беланже далеко не романтик. Поняла это еще с нашей первой встречи. Может, оттого так растерялась. Изо всех сил попыталась задушить улыбку, но она, предательница, все равно вырвалась наружу.

Щелкнула камера.

– Невероятно! – выдохнула Лил. – Именно то, чего я