Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

– У тебя телефон звонит, – он чуть крепче сжал ее плечо.

Звуки терминала наконец прорвались сквозь невидимую завесу, и Тоша хрипло сказала:

– Спасибо.

Пока отвечала на звонок, краем глаза заметила, что Костя вместе с инженером увели мужчину в медпункт. Она снова вспомнила его страшное выражение лица во время приступа, и тут же в памяти всплыли картинки прошлогодней давности – ей двадцать, позади очередной курс института…

В угоду родителям Тоша училась на переводчика, ведь это престижно. Языки открывают все двери! А она должна думать о будущем, подходить к вопросу учебы ответственно. Никто и слушать не хотел, чтобы Тоша, отличница, поступила в колледж на автомеханика, хотя это был единственный язык, на котором ей хотелось говорить с миром. Но родители обещали оплатить учебу в автошколе, если она поступит в Ивановский университет, и Тоша решила: ладно, в колледж еще успеется. Получить водительские права казалось в тот момент более заманчивой перспективой, да и быть белой вороной ей надоело. И она это сделала – прошла по баллам в вуз и в тот же день вместе с отцом поехала подавать документы в автошколу.

Все завертелось. Сессии, зачеты, экзамены, курсовые… Каникулы. Новые коврики и дворники в машину. Ни одного штрафа. А год назад родителям предложили выгодный контракт по работе. «Ремонт сделаем! Свозим детей на море, в конце концов!» – мечтала мама. «От такого не отказываются», – решил папа, и они уехали строить дороги в Африку. «Будешь за старшую, – крепко обняла ее мама на прощанье в аэропорту, – ты же у нас такая умница!» И Тоша осталась с дедушкой и младшим братом.

Жизнь превратилась в сказку. Сво-бо-да! Трясясь на автобусе по полтора часа, Тоша неслась домой с учебы и с ходу, захватив с кухни бутерброд, шла в гараж. Никто не мешал ей, не отвлекал, не звал домой, не тыкал, что девочке в гараже не место. Дедушка часто составлял ей компанию, поглядывая, как Тоша работает. Направлял, подсказывал, помогал.

А потом сказка закончилась.

2

Почему-то лучше всего Тоше запомнилось, что в тот день пошел первый снег. Спустившись на кухню, она с удивлением прислушалась к тишине – обычно дедушка вставал раньше всех, выходил к завтраку уже собранным на работу и включал старый магнитофон.

Тогда она заглянула к нему в комнату и обнаружила деда с перекошенным лицом на полу у кровати. Тоша впала в ступор – от дедушки веяло чем-то жутким. Он беспомощно смотрел в пустоту, руки плетьми лежали вдоль тела. Живот тяжело опускался и поднимался под тонкой майкой. Щеки впали – дедушка носил зубные протезы и, видимо, тем утром не успел их надеть. Уголок губ с одной стороны скорбно опустился вниз.

Она не придумала ничего лучше, как принести ему стакан воды. В комнату заглянул Тимур – он-то и вывел Тошу из оцепенения, поднял панику, вызвал скорую. Всполохи красно-синих огней привели ее в чувство. Она вспомнила, кто теперь в доме старший, и в голове словно включили какой-то новый режим, которого раньше там не было. Четкими отлаженными движениями она быстро собрала сумку в больницу: документы, вещи, зарядка для телефона. Заметила, как у Тимура покраснели глаза и задрожал подбородок, и дала ему кучу указаний: поменять воду Зверю, перекрыть газ, переодеться, ехать на «Москвиче» за скорой. Счастье, что Мур только-только получил водительские права – пусть лучше будет занят делом, нежели слезами и круговоротом нехороших мыслей в голове.

Деда спасли, но спустя долгие дни в больнице, восстановление речи и моторики, литры супа в термосе и килограммы апельсинов, он стал другим. Странным. Таким же молчаливым, как раньше, но по-другому. С тех пор в Тошином телефоне поселилась вереница будильников, чтобы ни о чем не забыть. Во сколько давать лекарство, во сколько делать лечебную гимнастику, когда измерять давление… Постепенно будильников становилось все больше и больше.

Мама вырвалась из Африки, провела неделю на стульчике в дедушкиной палате. С ее приездом Тоше, пусть лишь на время, но стало не так страшно. От брата толку было мало – каждый раз при взгляде на деда в его глазах блестели слезы. Мягкий, добросердечный Тимур часто помогал плёсским старичкам, но никогда еще не сталкивался с таким. Все старики, которых знал Тимур, более-менее сносно двигались и разговаривали.

Тоша тоже впервые столкнулась с таким. Но она была старшей, а значит, права распускать нюни у нее не было.

Уезжая, мама долго обнимала ее, приговаривая:

– Ты умница. Ты справишься, я верю. Ты же у меня такая взрослая. Тимур с дедушкой за тобой как за каменной стеной.

Тоше в тот момент вспомнилась Плёсская крепость. Как-то в школе их водили на экскурсию по городу. Историю Плёса она помнила смутно, но хорошо запомнила одно – крепость несколько раз разрушали, сжигали и восстанавливали. Сжигали и снова восстанавливали… А потом перестали. И от крепости ничего не осталось.

В тот момент казалось, Тоша выдержит что угодно. Она же и правда крепкая. Взрослая, самостоятельная. Но на деле все посыпалось как карточный домик – смыло ударной волной. Одно за другим, одно за другим. Цепная реакция – прямо как в гирлянде на елке посреди терминала, куда Тошу забросило волей судьбы после дедушкиного инсульта.

Она как завороженная смотрела на загоравшиеся друг за другом разноцветные огоньки. Словно морские волны, которые никогда не смогут нагнать друг друга. Одна за другой, одна за другой…

– Лисицына, ау! Тебе, может, нашатыря?

Кто-то щелкнул пальцами у нее перед носом. Костя улыбался сквозь светлую бороду, но в добрых серых глазах затаилось волнение.

– Фу, – фыркнула она. – Оставь эту вонючку для своих пациентов. Как тот мужчина?

– Нормально. Забрали на скорой, проверят его хорошенько.

Тоша одобрительно кивнула.

– Когда отбой? – облокотился на стойку Костя. – Вроде все разошлись.

Тоша растерянно обвела взглядом терминал. Действительно, регистрация давно закрылась, на табло вылета светился статус «идет посадка». На первом этаже осталась лишь парочка пассажиров на утренний рейс. Неплохо же ее выбило из колеи!

– Скоро, – неопределенно махнула она. – Мне тут надо еще кое-что по языкознанию доделать…

– Поспать тебе надо, Лисицына, – цокнул языком Костя. – А не всякой лабудой заниматься.

– Кто бы говорил! Сам не спишь сутками.

– А ты на ус наматывай! Зря старших не слушаешь, ой зря, – покачал тот головой.

– Где ты тут старших нашел? – усмехнулась Тоша. Она встала и перегнулась через стойку, кивнув на его ноги. – Старшие разве носят мультяшных персонажей на обуви?

Костины кроксы были украшены желтыми