Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская
Поспать днем толком и не успела, так что ничего удивительного, что сейчас в глаза будто песок насыпали. Тоша вспомнила, какое удобное кресло-кровать у Кости в медпункте… Какая разница, что про них будет болтать Криволапенко?
Она резко захлопнула учебник и убрала его в рюкзак. Спать! Вот, что ей сейчас нужно. Хотя бы на часик прикрыть глаза в свой законный перерыв.
На стойку упала тень, и Тоша вздрогнула от неожиданности.
– Вот так встреча, Антонина Лисицына.
Она подняла голову – перед ней стоял инженер. На его губах плясала таинственная улыбка, в светлых глазах притаились чертики. Он разглядывал Тошу с интересом и каким-то скрытым вызовом.
Она моргнула. В груди неприятно кольнуло, по спине побежали уже знакомые за вечер мурашки.
Ее имя он мог прочитать и на пропуске – тот белым прямоугольником висел у Тоши под воротником рубашки. Но произнес его так, будто всегда знал.
И Тоша знала, что он знает.
Ведь сразу поняла, в самый первый миг – по движению рук, по взгляду, по голосу.
Ей десять лет. Мур слег с ангиной, и родители отпустили ее в магазин за конфетами, чтобы порадовать брата. Конец октября выдался теплый, солнечный, погулять – одно удовольствие. В кармане куртки приятная тяжесть – дедушкин подарочный мультитул, с которым она не расставалась со дня рождения. Ее талисман.
– Антонина, Антонина! – доносится сзади знакомый голос, лениво тянущий гласные, отчего Тошино сердце застревает в груди. – Шнобель, как у Буратино!
Она оборачивается и видит трех мальчишек. Все ее внимание занимает тот, что в центре, в линялом черном спортивном костюме под распахнутой курткой. Каштановые волосы растрепаны, в светлых глазах плещется злорадство и предвкушение. В руке зажат длинный прут. Весь его вид словно кричит: «Сейчас повеселимся».
Клим Морев.
У Тоши скручиваются внутренности. Она отворачивается, идет дальше, прячет руки в карманы. Нащупывает мультитул и крепко-крепко сжимает.
Все будет хорошо.
– Мелкая, ты оглохла? Машинное масло в уши залилось?
Мальчишки гогочут. Клим замахивается прутом и подсекает Тошу. Даже сквозь ткань джинсов ее ноги ошпаривает болью. Она морщится, но изо всех сил держится прямо, идет вперед.
Клим подлетает сзади, хватает ее за капюшон, разворачивает к себе и шипит Тоше в лицо:
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
В его дыхании – шоколад и арбузная жвачка. Этот аромат никак не вяжется с запахом сигарет, которым пропитана его одежда.
– А то что? – цедит Тоша сквозь зубы. – Папа зад надерет, что тебя девчонка не слушается?
Клима перекашивает от злости. Он дергает Тошу за воротник куртки, ее светлый хвостик жалко подпрыгивает. С нее станется подраться с мальчишками, но перед Климом она словно каменеет. Полный паралич тела и мозга – парадокс, но она боится его больше, чем Морева-старшего.
– Братан, берегись, у нее отвертка! – кричит один из парней.
Клим и Тоша одновременно переводят взгляд вниз, на ее руку. Она и не заметила, как выудила из кармана мультитул. Пальцы сжимают наконечник маленькой отвертки.
– Ах ты, жучка! – шепчет ей на ухо Клим, прижимает к себе и давит ей на ладонь. – Опять исподтишка?
– Пусти! – вскрикивает Тоша. – Больно!
И Клим отталкивает ее. Тоша падает, упирается в асфальт руками.
Мультитула у нее больше нет.
– Отдай, – шепчет она Климу. Тот подбрасывает вещицу в воздух, ловко подхватывает ее рукой. – Пожалуйста!
– А то что? – передразнивает он Тошу.
Она встает, кидается на него, но Клим снова ее толкает. Ему двенадцать, он выше и сильнее. Отбиться от девчонки не составляет труда.
Ведь она – не его отец.
– Пожалуйста! – у Тоши на глаза наворачиваются слезы. – Это дедушка подарил…
– Слышали, пацаны?
Мальчишки переглядываются друг с другом и ржут как кони. Клим восклицает тоненьким голосом:
– Дедушка подарил!
Тоша его ненавидит.
Она смотрит в холодные глаза Клима, пытаясь узнать того мальчишку, которого совсем недавно видела во дворе его дома. Почему он так с ней? Ведь тогда она пыталась помочь… Она была на его стороне!
– Пошли отсюда, – командует ребятам Клим, в последний раз подбрасывает мультитул и прячет в карман.
Они уходят, а Тоша так и кричит ему в спину:
– Клим! Пожалуйста!
Один за другим
1
ТОША: Ты уже проснулась? Приезжай как можно скорее!
ЛИНА СЕРГЕЕВА: Что-то случилось?
ТОША: Расскажу на месте.
Тоша все еще не верила, что столкнулась с Климом – подумать только, с Климом! – спустя столько лет. Ее детский кошмар, мальчишка, не дававший проходу ни на улицах, ни в школе, ни даже в собственных Тошиных мыслях.
Ее первая любовь.
И пусть ей было всего шесть! Мама всегда говорила, что любви все возрасты покорны. Красивый, с этой таинственной полуулыбкой, он просто не мог не запасть Тоше в душу. Засыпая, она смаковала его фамилию – Морев. Мо-рев. Как море. И глаза у него были такие же – сине-зеленые, как теплые морские волны…
А оказалось – как лед.
Сколько лет она не произносила его имя даже про себя? Изо всех сил старалась ненароком не вспомнить – держалась подальше от Мельничной улицы, перестала поддерживать связь со всеми, кто еще помнил Клима. Даже удалилась из соцсетей – чтобы не было соблазна его где-нибудь погуглить. Избегала любых разговоров о море, хотя ей так хотелось там побывать… В их доме не было ни одной картинки с морскими пейзажами. Как не было больше ни одного мультитула.
– Рассказывай! – темноволосая кучерявая Ангелина словно вихрь забежала за стойку и обняла разговаривающую по телефону Тошу.
Ту окутало облако нежного аромата ее духов, и от одного лишь присутствия подруги на душе стало спокойнее.
Она положила трубку и повернулась к Лине. В ушах у той болтались серьги с самоцветами, на руке сверкал такой же браслет – визитная карточка Ангелины, которая в свободное время увлекалась ювелирным делом, пойдя по стопам родителей. Как хорошо, что у них есть время поболтать – утро выдалось тихим. Снег закончился, рейсы отправлялись и прибывали по расписанию.
– Он вернулся, – сказала Тоша.
– Кто? Говоришь, как
