Останемся друзьями - Хейзел Хейс

– С моим парнем? – Клодин кивнула. – Ладно.

Я достала телефон и открыла чат с Тео. Полагаю, в мои намерения входило пригласить его к нам в бар, но я так его и не осуществила, поскольку Клодин выхватила телефон у меня из рук, включила камеру и подняла для селфи. Тим откинулся, чтобы не попасть в кадр, хотя она и не собиралась его включать. Клодин прижалась своей щекой к моей и сделала селфи: с моей широкой улыбкой и ее соблазнительным взглядом. Затем она нажала «Отправить», и фотография появилась в чате с Тео.

Через несколько секунд он написал: «Ты нашла подругу!»

Раздумывая над ответом, я взглянула на Клодин, и тут она меня поцеловала. Быстро, нежно и совершенно неожиданно поцеловала меня в губы, затем отстранилась и озорно взглянула на меня. Во второй раз за вечер я поняла ее без всякого перевода.

Тим уставился на нас, разинув рот. Затем, как мужчина, который нечаянно забрел в отдел нижнего белья, вежливо извинился и улизнул.

Теперь мы с Клодин стояли лицом к лицу. Она указала на телефон, предлагая ответить Тео, и, чувствуя себя пучком оголенных нервов, я почти машинально напечатала:

«Я нашла подругу! Можно ее оставить?»

«Где она будет спать?» – спросил Тео.

«Надеюсь, с нами», – написала я, добавив два подмигивающих смайлика. До сих пор не до конца верится, что я решилась на такое.

«Ха-ха», – только и ответил он. Я не вполне поняла, насколько серьезен наш разговор. Но через минуту он написал вновь: «Хорошо! Уже еду в отель».

«Ладно, до встречи», – напечатала я и убрала телефон.

Сложно с уверенностью сказать, в каком ключе я размышляла в тот момент и размышляла ли вообще; помню, что чувствовала себя на подъеме, внутри словно включился свет. Упала завеса между мной и миром, и внезапно я оказалась перед всеми открытой, ослепительно видимой.

Мы собрали вещи, и Клодин, оглядываясь на меня, направилась к туалетам. Кого-то она мне напомнила, но, догнав ее, я уже забыла, кого именно. Она утянула меня с собой в кабинку, и помню, как я задалась вопросом, не собирается ли она передо мной писать. Было бы странно, поскольку я не писала даже перед своим парнем. Однако, заперев дверь, она вновь меня поцеловала, на этот раз более страстно, прижимаясь ко мне телом так, что мои плечи ударились о дверь.

Когда Клодин отстранилась, я взглянула на ее идеальное фарфоровое личико, и меня охватило желание его испортить. Нет, не причинить ей боль, а просто вмазать по ее смазливой мордашке. Странная мысль. Эта мысль мне совсем не понравилась. Поэтому я выкинула ее из головы и тут заметила, что руки Клодин оттягивают мое платье спереди и хватают за грудь. Внезапно помещение закружилось, или меня закружили, сложно сказать наверняка. Клодин ногой опустила крышку унитаза и, положив руки мне на бедра, усадила меня на него.

Пол и стены гудели от басов отдаленной песни. Я задумалась: какого хрена вообще происходит? Хочу ли я этого? Нет. Что-то в этом казалось неправильным, как красивая подделка – безупречная, и все же фальшивая. Нет, я вовсе не была уверена, что этого хочу; тем не менее, когда Клодин коснулась моей груди кончиками пальцев и осторожно толкнула назад, я не сопротивлялась.

На мгновение все завертелось с такой скоростью, что я вообразила, будто унитаз, на котором я сижу, на самом деле центр Вселенной.

Я хотела, чтобы это прекратилось. Чтобы все прекратилось.

Я села. Клодин отстранилась и взглянула на меня с беспокойством в глазах.

– Пойдем, – сказала я, нежно касаясь ее щеки, не желая быть грубой. – Идем в отель.

Я заявилась в номер Тео с Клодин под мышкой, словно кошка с дохлой мышью в пасте. Открыв дверь и увидев нас, Тео встал как вкопанный.

– Привет, – поздоровалась Клодин и, не успел он и рта раскрыть, шагнула вперед и поцеловала его, положив ладони ему на щеки. Он поцеловал ее в ответ – сперва неохотно, затем с большим пылом. От зрелища у меня в груди затянулся узелок, но потом Клодин отпустила Тео и проскользнула мимо него в комнату. Я встала перед ним, и он меня поцеловал, почти агрессивно, прикусывая губу и прижимая к себе ладонью на пояснице. Когда он вновь на меня посмотрел, казалось, он видит огонь, который бушевал у меня внутри. Я могла всю жизнь прожить, питаясь лишь этим взглядом.

Когда мы все собрались в номере, что-то изменилось: словно прежде мы все слышали одну и ту же оглушительную музыку, которая внезапно оборвалась, создавая полную тишину. Тео налил всем выпить. Затем встал на приличном расстоянии от нас, потягивая свой напиток.

Невольно мы образовали неловкий треугольник.

– Давно ты живешь в Париже? – спросил Тео Клодин, и она беспомощно посмотрела на меня.

– Она почти не говорит по-английски, – сказала я.

– Ох, ясно, – кивнул Тео.

Его напряжение и неуверенность передались нам, и мы все тихо ждали, когда кто-нибудь что-нибудь предпримет. Меня мутило, и я пыталась подавить тошноту.

В конце концов Клодин сделала первый шаг, однако, когда она направилась к Тео, он осушил свой стакан и кинулся к мини-бару.

– Кому-нибудь налить еще?

Несколько мучительных минут спустя Клодин наконец взяла свою сумку и выжидающе посмотрела на нас обоих, возможно, надеясь, что мы попросим ее остаться. Я взглянула на Тео.

– Да, – сказал он. – Уже довольно поздно, поэтому, пожалуй, лучше… – Замолчав, он открыл дверь. Когда Клодин обняла меня на прощание, я прошептала ей на ухо извинения. Она поцеловала меня в обе щеки, как при встрече в баре. Тео пожал ей руку на выходе.

– Ого, – выдыхает Майя. – Этого я не ожидала.

– Никто не ожидал, – говорю я.

Мы откидываемся на спинки стульев, на столе лежит наполовину уничтоженный торт.

– У нас как-то был секс втроем, – сообщает Майя. – С Дарреном.

– И как?

– Нормально.

Я киваю.

– Вы с Тео это обсуждали? – спрашивает она, и я смеюсь.

– Вроде того.

Майя смотрит на меня в замешательстве, и я заканчиваю историю:

– Мы занялись сексом. После ее ухода. Тео спросил, что у меня было с Клодин. И я рассказала. Разумеется, опустила некоторые подробности, чтобы сохранить романтический настрой: например, о том, что хотела ударить ее по лицу или считала туалет центром Вселенной.

– И?

– И он кончил. А потом заснул. А я пошла в туалет, и меня обильно вырвало.

Майя роняет голову на руки и испускает долгий вздох.

– Ага, – говорю.

– Ты кончила?

– Нет.

– Печально.

– Да, – говорю. – Во многих смыслах.

На следующее