Останемся друзьями - Хейзел Хейс
Я пыталась говорить непринужденно; а получалось, что я жалко выпрашиваю внимания.
– В том-то и дело, – сказал он. – Я и по вечерам вроде как занят.
– А! – выдохнула я, пытаясь скрыть разочарование. Становилось все труднее вести себя спокойно. Казалось, у меня горят волосы, а все кругом делают вид, что не замечают, включая меня саму.
Тео открыл свой ежедневник на телефоне.
– Я свободен в субботу. Можем заняться чем захочешь.
– Сходим в зоопарк?
Вопрос вырвался сам по себе. Глаза Тео округлились, он усмехнулся.
– Серьезно?
Мы ходили в зоопарки почти во всех странах, где бывали, и привозили домой самых отвратительных плюшевых животных, каких только находили в сувенирной лавке. Это стало своего рода негласной традицией, и «Банда уродцев», как мы их любовно называли, в настоящее время покоилась на полке в нашей гостиной. Таким образом я пыталась воссоздать приятные воспоминания, что тут плохого?
– Да, – кивнула я, – этим я и хочу заняться.
– Тогда решено, – улыбнулся Тео.
Его гостиничный номер оказался совсем не таким, как я ожидала: когда мы разговаривали по телефону, я представляла его в темной, тесной комнатке, в которой помещается лишь кровать и ванная. Оглядывая номер сейчас, я поразилась, до чего неверную картину нарисовало мое воображение. Комната была безупречно чистой – предположительно ее убирали, пока Тео был на работе, – и все в ней, от постельного белья до штор и вазы с идеально спелыми фруктами (которые я потрогала, чтобы проверить, не пластиковые ли они), кричало о роскоши бизнес-класса. Персонал даже положил точно по центру подушки маленькую шоколадку в золотистой обертке.
– Завтра попрошу их принести две, – сказал Тео, разламывая угощение пополам, чтобы поделиться со мной.
Вся его одежда аккуратно висела в шкафу, туалетные принадлежности выстроились в ряд у раковины – я заметила, что у него новый увлажняющий крем, – а большой дубовый стол был завален бумагами и стикерами, расположенными под идеальным прямыми углами, точно так же как на его столе дома. Пока Тео принимал душ, я выложила свои вещи из чемодана, стараясь не занимать слишком много места. Позже мы легли на кровать и включили фильм. Тео почти сразу заснул, так что я выключила ноутбук и взяла книгу.
Когда глаза начали слипаться, я разделась и юркнула под одеяло. В тот день на мне был комплект нижнего белья, которой особенно нравился Тео, – помню, как в самолете я улыбалась про себя при мысли о том, как он обнаружит кружевной лиф под моим платьем, – и я почувствовала себя глупо, стягивая черное кружево с ног и складывая обратно в чемодан.
Майя шумно втягивает воздух через стиснутые зубы и морщится, после чего молча подливает мне вина.
– Ага, – соглашаюсь я.
– Впрочем, мы все были на твоем месте.
– Знаю. И он точно не планировал бурную ночь. Просто я подумала, что после месяца разлуки… – Я замолкаю, уткнувшись в свое шардоне. – Даже не знаю, что я подумала.
– Ты подумала, что займешься сексом, – предположила Майя.
– Точно.
– Вы переспали на следующий день?
– Да, только было странно.
– В каком смысле странно?
– Он все время наклонялся влево, – говорю я.
Майя щурится в замешательстве и пытается подавить улыбку.
– Чего?
– Зря я упомянула…
– Нет, нет. – Она хихикает. – Требую объяснений.
– Ну, когда он был сверху, – начинаю я, – он все время… отклонялся и всем весом наваливался на мою правую ногу. И мне приходилось постоянно… ну как бы пихать его обратно в центр.
– И что ты потом сделала?
– Поменялась с ним местами, естественно.
– Естественно, – соглашается Майя, направляясь к холодильнику за новой бутылкой вина. – То есть, если не хватает силенок на то, чтобы оставаться в вертикальном положении во время секса, то и хрен с тобой.
– Вот именно, – говорю я, протягивая свой бокал для добавки. – Я тоже была уставшей: я исходила чертов Париж вдоль и поперек!
Тео разбудил меня около семи утра, чтобы попрощаться. Когда он ушел, я решила встать, раз уж проснулась, и не терять времени даром. По пути на завтрак я взяла на стойке регистрации складную карту – можно было воспользоваться и смартфоном, но мне понравились ее огромные мультяшные изображения каждой достопримечательности.
Уплетая яичницу-болтунью с апельсиновым соком, я изучила карту и провела пальцем маршрут, по которому планировала пройти, затем набила карманы фруктами и направилась к выходу.
День выдался свежий и ясный – идеальный для прогулок; удалось обойти все места в списке, включая Эйфелеву башню, где ко мне каждые двадцать секунд подходили горластые дядьки, потрясая в воздухе туристическими безделушками и прочим барахлом.
Я уже здесь бывала: лет десять назад ездила на школьную экскурсию, но едва ли что-то запомнила. Меня в то время больше занимал Кристофер, мальчик из соседней школы, с которым мы потом недолго встречались несмотря на наличие у него девушки.
Впрочем, подъем на вершину башни я запомнила. Вот только, если подумать, запомнила скорее из-за того, что там было ужасно тесно, мы забились на маленькую площадку, как селедки в банке, и Кристофер довольно плотно прижимался ко мне на протяжении всего времени наверху. Это как надо втюриться в человека, что даже шикарный вид Парижа не привлекает вашего внимания?
Внезапно у меня голова пошла кругом. Не в плохом смысле, а как бывает, когда выпьешь пару бокалов шампанского, и ощущения слегка притупляются. Я прислонилась к основанию башни и постояла немного, зачарованная размерами четырех металлических опор, прочно стоящих на земле. Они напомнили мне мощные корни старых искривленных деревьев.
В последнее время я чувствовала себя какой-то неприкаянной: казалось, малейший ветерок может унести меня прочь. И когда становилось совсем тяжко, я прибегала к одному успокаивающему приему: представляла огромное дерево, бесстрашно тянущееся ветвями в небо, в то время как его надежные корни бугрятся на поверхности, прежде чем погрузиться глубоко под землю. Я подумала об этом дереве и теперь, и дыхание начало замедляться.
Вскоре мне надоело отмахиваться от продавцов ширпотребных металлических копий башни, под которой я стояла, и хотя в голове еще не вполне прояснилось, я отправилась по Марсову полю в сторону Военного училища. В его здания не пускали посторонних, поэтому я обошла территорию по периметру, с трудом представляя, как за этими вычурными фасадами проходят занятия по военной подготовке: они больше подходят для академии живописи или балета. Затем я перешла к Дворцу инвалидов, на страже которого стоят ряды огромных пушек, похожих на
