Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

– Даже не думай.

Он так и стоял, не двигаясь, впившись в меня взглядом. Клянусь, в тот момент мне показалось, будто он и впрямь владеет магией, потому что я действительно не решилась шевельнуться.

– Никогда, – произнес он, глядя мне в глаза. И тут в дверь застучали, причем сразу кулаком.

– Что там происходит? – раздался возмущенный голос мистера Швейнштейгера. – Быстро откройте.

– Из-за тебя мне теперь влетит! – прошипела я.

– Надеюсь, ты уяснила… Беланже, – произнес он, но тут же скривился: – Господи, как к этому теперь привыкнуть?

– Слушай, это не моя вообще-то была идея.

Дверь за спиной снова сотряс грохот, так что по телу прошла вибрация.

– Эванс! Считайте, что экзамен вы не сдали! – объявил преподаватель, а потом с той стороны донеслись смех и гудение. Замечательно. Теперь все будут знать, чем мы тут занимались. – Тихо! – явно попытался успокоить толпу мистер Швейнштейгер.

– Это все из-за тебя! – застонала я, открывая дверь. – Теперь все мое лето пройдет под эгидой нелинейных уравнений.

Мы оба стояли на пороге, а из коридора на нас смотрели минимум четыре десятка глаз.

– Бланж? – удивился лектор. Надо же, его так даже преподаватели тут называют? – А ты что здесь забыл? Это занятия для первого курса.

А далее произошли сразу три вещи. Мои однокурсники застыли с широченными улыбками, ведь разжились как минимум еще одним поводом для сплетен, потому что теперь даже я заметила, что ремень Бланж так и не застегнул. Я замерла, словно каменная статуя, потому что Швейнштейгер – самый принципиальный и неподкупный преподаватель университета – пожал руку моему новоиспеченному «мужу». А сам Бланж, улыбнувшись, произнес вполголоса четыре слова, перевернувшие все.

– Пришел за моей девочкой, – ответил он, обняв меня рукой, и показалось, что где-то в ином измерении я прооралась на волне ультразвука. – Отпустишь ее? Она ведь у меня умница, верно?

Швейнштейгер перевел на меня взгляд. И вдруг на его лице вместо привычного выражения недовольства расцвела улыбка:

– Разумеется. У нее экзамен сдан экстерном.

Что? Он сейчас серьезно?

– Вот и чу́дно. А то она без меня не может прожить и дня, – нарочито громко произнес Бланж, чтоб каждый в этом коридоре уж точно услышал.

«Что ты творишь?» Я сжала его руку так сильно, чтоб синяки остались, вот только он никак на это не отреагировал. Кэсс по ту сторону двери тоже открыла рот от удивления – кажется, это была единственная часть ее тела, которая в данной ситуации не утратила способности двигаться.

– Так, заходим, что стоим! – скомандовал Швейнштейгер. – У вас-то экзамен экстерном не сдан!

Все недовольно заворчали и зашевелились. И когда аудитория заполнилась, а дверь закрылась, Бланж меня отпустил.

– Что это было? – ошарашенно спросила я. – Ты ввел его в гипноз? Шантажировал непристойным видео? Украл собаку и требуешь выкуп? Каким это образом вообще работает?

– Это работает таким образом, Жаклин, что у меня три спонсорских контракта с бесплатной поставкой комплектующих. А у Швейна кроссовый байк, на котором он гоняет в свободное от работы время, когда его окончательно достанут не способные понять теорию линейных уравнений студенты. Такие, как ты. И вот он недавно жалуется мне: говорит, есть у него такая Эванс, которая ну без-на-деж-на просто. Но я заверил его, что нет в этом мире ничего безнадежного, что не исправил бы исправно работающий байк. Так что твой экзамен встал мне в хороший такой моторемонт.

Я уставилась на него, все еще не веря:

– Ты врешь. Не может такого быть.

Он лишь пожал плечами:

– Кто знает. – И все так же сдержанно добавил: – Я завтра уезжаю из города, так что собери вещи и приезжай ко мне в полдень. Покажу тебе, где в доме что, и расстанемся на три месяца, – а потом достал портмоне, протянул бумажку с написанным от руки адресом и ушел. Когда я подняла глаза, его спина уже скрылась за поворотом, и я прошептала вслед:

– Спасибо.

Глава 9. Новый дом

Такси остановилось на Джеймс-стрит, недалеко от парка. Дома здесь были трехэтажные, белые, с синими полускатными крышами и высокими окнами с деревянными рамами и ставнями. Я не знала, настоящие ли ставни, но смотрелись они здорово.

Солнце, застывшее в самом зените, принялось за то, что выходило у него лучше всего, – уничтожать все живое, и я прищурилась, глядя на табличку дома 155668.

– Должно быть, здесь. – Водитель помог мне выгрузить сумки на горячий асфальт и уехал, а я медленно выдохнула, успокаивая саму себя: «Ну вот, Жаклин, теперь это твой новый дом на ближайшие девяносто дней».

Не то чтобы эти несколько месяцев позволили мне выплатить долги, но это Калифорния. И иметь здесь собственный юнит в кондо – уже неплохая экономия. К тому же Кэсс еще не решила, поедет ли домой на лето, а платить за комнату в одиночку мне было бы не с руки.

Сборы заняли всего час. Я упаковала в две небольшие дорожные сумки свои объективы, камеру и одежду на первое время, а потом, словно в напоминание о том, кто за этим стоит, получила сообщение из банка: «В счет погашения займа пришел платеж». Мой кредитный статус изменил отметку с красного на зеленый.

– Две тысячи долларов?

Клянусь, если бы я не сидела на коврике посреди груды разложенных вещей, сложив ноги по-турецки, то точно хлопнулась бы на пол.

«По крайней мере, мы поняли, что он четко выполняет свои обязательства, – ответила та моя часть, что все еще пыталась убедить меня, что принятое решение было единственно верным. – Возьми от этих отношений все, что сможешь, и пусть они станут той самой лестницей, что наконец поможет тебе выбраться наверх».

Лестница, впрочем, и правда имелась. Наверх. Крутая и металлическая. Она шла по внешней стороне дома и была настолько узкой, что мне пришлось остановиться посередине, чтобы не свалиться вместе с вещами. Подоконники второго этажа были украшены цветами, возле первого росли кусты акации и веерные пальмы, еще совсем крошечные: район ведь был новым, так что пока они напоминали забавные хвостики, торчащие на метр из земли. На третьем же, где жил Бланж, располагалась всего одна квартира, и рядом не было ничего. Лишь голые белые стены. Я подняла руку, чтобы постучать, но, как только костяшки пальцев коснулись двери, она тут же открылась.

Он стоял на пороге, одетый в черные, рваные на коленях джинсы и бордово-красную футболку. На ремне штанов висела кепка, а из кармана торчали мотоциклетные перчатки. Как и я, он