Бернаут - Виктория Юрьевна Побединская

Я развел руками. – Тебе стоит быть ближе к народу, Марс. Зазнался ты совсем.

– Опустился так низко, что решился на фиктивный брак?

Зашибись. Быстро же он сложил два и два. Хотя мы слишком хорошо знали друг друга, чтобы я мог надеяться на то, что до него не дойдет.

– Почему фиктивный? – с улыбкой спросил я. Доставать его, как капающая на голову вода, – тактика верная, многократно испытанная и всегда работающая. – Очень даже настоящий.

– Миграционная служба проверит.

– Ты не посмеешь.

Потому что это почти расписаться в своей неуверенности. Низко. Мелочно. Не в стиле Марса.

– Поспорим?

Он выпрямился, самой позой показывая, что в его словах нет ни намека на шутку. В глазах читалось предельно ясно: его ненависть ко мне не меньше той, что я сам к нему испытываю. Я подошел ближе, произнеся:

– Слушай, козел, угомонись, а? Это честное соревнование, смирись уже.

– Не я первый это начал.

– О чем ты?

– Потому что ты, говнюк, испортил мой байк на «Red Bull Imagination».

– Что ты несешь, Марс? – Я скривился.

– Думал, я не замечу, что ты мотор мой пытался из строя вывести?

– Проспись, а? У тебя явно глюки.

– Вот и посмотрим, – процедил он, дернув на себя ручку двери.

– Мудак.

– Ублюдок.

Глава 8. Беланже

С нашей с Бланжем фальшивой свадьбы прошло три дня. За это время мы не встречались, не звонили друг другу и даже парой слов не перекинулись. Я знала: он занят документами, поэтому, не затягивая, прямо с утра понедельника тоже нырнула в это бюрократическое болото.

– Миссис Бэлэнджер?

Сотруднику службы социального обеспечения пришлось повторить дважды, пока я поняла, что он на самом деле обращается ко мне.

– А? Да! – Я подскочила, подбежала к стойке и протянула заполненные бумаги. – Только не Бэлэнджер, а Бель-анже, – разделив на две части, проговорила я. – С ударением на последнее е. – Прав был Бланж, говоря, что с фамилией придется помучиться. И, определенно, привыкнуть к ней.

Моя прежняя – Эванс, простая, словно стена сарая, и в то же время затертая, как старое ковбойское седло, уступала по частоте использования разве что Смитам и Браунам. Она была привычной, как разношенные ботинки, уютной и незамысловатой, но в то же время я дико мечтала от нее избавиться, ведь эту фамилию благодаря одному из Норманов носила моя мать, а быть частью ее семьи я давно не имела никакого желания.

«Жаклин Беланже» звучало как маленькое кафе где-нибудь в старом Париже. Как бокал вина на столе, застеленном хлопковой скатертью. Как залитые солнцем ступеньки Монмартра. И несмотря на то что Бланж не был французом, его франко-канадские корни в соединении с моим именем рождали нечто прекрасное. Словно поэма.

– Итак, миссис Бэлэнджер? Ой, вернее…

Я обреченно прикрыла глаза. Поэма, слова которой никто не мог выговорить.

– Неважно. – Я махнула рукой.

– Ваши документы будут готовы через десять дней.

– Спасибо.

До сих пор не верилось. Еще раз бросив взгляд на кольцо из белого золота на пальце, я поглубже засунула руку в карман и вышла из здания. Как я объясню это Кэсси? Ведь ей я наврала, что еду на свадьбу двоюродной сестры Бланжа в Фресно.

Казалось, она радовалась за меня сильнее, чем я сама. Даже вызвалась старое платье переделать. Да с таким энтузиазмом, что неудобно было отказать.

– Странный дресс-код, – бормотала подруга, зажав в зубах пару булавок и подгоняя платье под мой размер. – Кто одевает гостей на свадьбе в белое?

Я лишь пожала плечами, осторожно предположив:

– Кажется, Бен и Джей Ло?

– Сто процентов задали моду, – согласилась подруга. Тут же, приподняв подол, добавила: – Может, укоротим?

– Зачем?

– Если там будет лестница, то с девяностодевятипроцентной вероятностью в этом ты с нее навернешься, – рассмеялась Кэсс.

Я ущипнула ее за плечо. Из нас двоих это я всю жизнь падала, спотыкалась, билась бедрами об углы столов и поскальзывалась там, где поскользнулся было в принципе невозможно.

– Конечно, мы можем сделать ставку на то, что он тебя поймает, но обычно такие фишки только в фильмах исправно работают. В жизни ты распластываешься перед всей его родней и позоришься с триумфом.

– Кэсс… Ты не делаешь мне легче, – простонала я.

Она сочувственно посмотрела на меня снизу вверх:

– Тогда укорочу. Но ты будешь обязана выложить мне в понедельник все подробности. Поклянись.

– Клянусь, – сказала я, думая о том, что теперь наверняка придется еще и за дешевый мотель сотню выложить: вряд ли кто-то возвращается со свадьбы в другом городе тем же вечером. Конечно, хотелось рассказать Кэсс правду, но даже я понимала: чем меньше людей о ней узнает, тем крепче будет наша с Бланжем легенда.

Наступил понедельник, автобус неумолимо приближал меня к университетской остановке, а я все еще не знала, как выкрутиться. Ложь никогда не была моей сильной стороной. Я даже думала подзадержаться немного на улице, но линейные уравнения были не той темой, на экзамен по которой стоило опаздывать. К тому же у меня висел долг по выполненным работам, поэтому пришлось собрать все силы и решительность и идти. Кэсс ожидаемо обнаружилась возле аудитории и, радостно улыбаясь, оттащила меня в сторону, сгорая от любопытства.

– Ну как? – заговорщически прошептала она. – Произвела фурор? Что его родственники сказали? Ты им понравилась?

– Подожди, подожди, не всё сразу.

Возле аудитории уже начала собираться толпа. Мистер Швейнштейгер, достаточно молодой, но уже невыносимо принципиальный преподаватель, всегда минут на пятнадцать опаздывал, а мы этим фактом бессовестно пользовались. Но так как сегодня был экзамен, все пришли вовремя, и теперь в коридоре стоял мерный гул.

– Обалдеть, до сих пор не могу поверить! Вы только встретились, а ты уже ездила знакомиться с его семьей. Я из родственников Чеза разве что сестру видела. И то потому, что она в нашем кампусе живет. Как тебе его родители?

– Их не было, – ответила я, выбрав наиболее близкий к правде вариант. Одна ложь всегда тянет за собой другую, еще бо́льшую. И чтобы отсечь хотя бы часть, я решила придерживаться политики максимально возможной честности. – Они сейчас в Ванкувере. У них там бизнес.

– Ого! – Кэсс выдохнула и придвинулась ближе. – Ну надо же, ты и Бланж, – все никак не могла успокоиться она.

– Что в этом удивительного?

– Ну как это? У тебя завелся мужик.

– Как моль в шкафу, что ли? Взял и завелся?

– Нет, я не в том смысле, ты же знаешь. – Она потрепала меня за плечи. – Просто ведь ты сама говорила, что никогда не станешь встречаться со спортсменом.

– Почему это? – Я нахмурилась.