Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков

Сербов бросил удивленный взгляд на товарища. Всякого он мог ждать от Топоркова, знал, что тот не прост, но не такой дефиниции. Тем временем собеседник, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Это я не сам придумал. К нам приводили одного умника, вот тот разбирался в мозгах, как мой брательник – в моторах. Одну лекцию он нам прочел-таки. Жаль, мало, мне зашло. Он четко там задвинул про русское начало, про благодать жизни, про сложностную правду, которая, как он это вывел? Которая есть жизнь, забегающая за смерть.

– Пафосно!

– Ничуть. Он как раз про хероту и херотату нам как пример привел. А спроси, пример чего?

– Чего?

– А того, как англичане изучают наше русское. Наше словообразование, нашу округлую шуточку, наш анекдот, наш расхлябанный в суставах матерок – все, что «заходит» в наши мозги. А знаешь, как изучают? Да на украинцах! Взяли хохлов как подопытных. Только мужик так сказал: немного просчитались, хохлы не мы, а почти как мы. И вот это почти – как херота и херотата. Как жизнь и смерть. Так и сказал. Прикинь, ничего так лекция для офицерского состава?

Взгляд Сербова помимо его воли метнулся к полной стопке топорковской. Это было мгновение, однако мерзавец заметил:

– Да выпей ты уже. Налью?

– А чача тут есть? Не паленка? Тогда выпью.

– Ну, ты капризная особа, товарищ подполковник. Спроси… Чем водка тебе не угадила? (Топорков сделал ударение на «а».)

– Тренер только чачу терпит. Слабость такая у него. Фишка. Как у твоего профессора – эта херотата.

Сербов поднялся и пошел узнавать про чачу. Вернулся с графинчиком малой емкости и с рюмкой. Топорков только собрался пошутить, как Сербов его упредил вопросом, с чего только одна лекция, если толковый?

– Начальники решили, что умный слишком. «Фельдмаршалу» слово одно не зашло. Видимо, было ему незнакомо.

– Ментальная война?

– Почти угадал. Консциентальная.

– Ладно, уел. А ты герой. Я бы такого слова не запомнил.

– Не прибедняйся, Сербов. Все знают, к кому у нас в Конторе с кроссвордами идти…

– А найти этого умного можно? Или уже тоже «вытек на Запад?»

– Я же тебя сразу спросил, в долю берешь?

– Беру.

– Тогда выпей, и я выпью. А то моя водка греется. Попробую найти, раз такая херотата.

– А имя у него имеется?

Топорков изобразил смущение. Имя точно было, но он его забыл. Хитрец.

После этого еще попили, вполне понявшие друг друга и поэтому оба довольные собой.

– Ты летом куда? – поинтересовался Сербов у Топоркова. Он собрал горсткой ладони крошки хлеба со стола в другую ладонь. У собеседника еще оставался последний пельмень, зато оба графина, и с уксусом, и с водкой, опустели.

– На дачу, куда еще? – не сразу, но неожиданно просто и даже нежно, как будто вспомнив о чем-то действительно дорогом, отозвался майор.

– А где у тебя?

– Под Кубинкой.

– Родительская? Или сам поднимал?

– Отцовская.

– Часто выбираешься?

Топорков тяжело выдохнул, до Сербова докаталась волна запахов – от пельменей до табака и спирта. Он поднялся.

– Я вот к теще на Истру никак доехать не могу. Жена требовала, чтобы хоть вчера смотались туда-обратно, но куда сейчас… Обиделась.

– На Истру? Круто живешь.

Сербов махнул рукой. Гори она синим пламенем, эта дача. Можно всю жизнь положить на то, чтобы хозяйство покойного партийного работника поддерживать в порядке. На самом деле, он и рад, что сейчас не до дачи… Сгустился вечер, а надо было еще успеть домой, поругаться с женой и смыться от нее на тренировку. Иначе у них дома сейчас не получается. Своя маленькая Украина.

Как Сербов и рассчитывал, Топорков больше не стал его удерживать возле себя. Попрощались. Аркадий, выйдя, скинул крошки на тротуар. Птицам. Эту привычку он перенял у тренера. У мастера.

По пути домой Аркадий снова и снова прокручивал воспоминание о совещании, а потом, выйдя из метро, сразу набрал номер Рудика Гаспаряна.

– Ты сегодня в зал поедешь, лодырь?

– Не знаю еще. Работы много. А лодыри в другой хате сидят. Что, мастер вернулся?

– Мастер всегда с нами. Забыл? Рудик, давай так, сегодня приезжай, побуцкаемся. Мастер после «заленточки», он будет в тонусе и захочет крови. И есть тема одна, перемолоть.

В лифте, поднимаясь на высокий этаж в свеженькой блочной высотке, что на юге Москвы, Сербов посмотрел на себя в зеркало. Лицо несвежее, под живыми, но усталыми глазами – мешки от недосыпания. На висках – седые нитки, прошившие черную шапку некогда густых волос. Залысин нет еще, но место для них уже определено тем скульптором, с которым не договориться даже за взятку. Нет, не это лицо выбирала когда-то красивая женщина из культурной семьи, назвавшая его мужем. Только и ее личико изменилось с годами…

Дома, как Аркадий и ожидал, жена с порога обнюхала его и была удивлена, что не уловила запаха водки. Она как будто осталась недовольна этим. Не за что зацепиться. И духами женскими не пахнет. Сербов был накормлен и напоен, и жена сама предложила ему налить, но когда услышала, что ему еще в зал, то милость немедленно сменилась на гнев. Аркадий как будто этого и ждал и при первых всполохах скандала выскользнул ужом, как учили старшие товарищи.

В зале на Таганке, что относится к учебному вузу, бойцы встречались у входа, а потом, по списку, проходили через вахту по документам. Многие предъявляли красные корочки, при виде которых оба вахтера, немолодые служилые люди с суровыми лицами, понимающе и уважительно кивали. Мастер всегда появлялся позже, когда «молодых» уже разогревали более опытные товарищи. Сербов задержался в раздевалке и предложил то же сделать Рудику. Капитана Гаспаряна Сербов считал одним из самых способных молодых сотрудников в Конторе. Он за ним внимательно наблюдал, потихоньку налаживал с ним дружбу и в зал к Асланычу привел его около года назад. По дружбе, но не только. Гаспарян служил в одном из офисов неподалеку от Лубянки, где занимались интернетом. Хакеры, рысканье по сетям, хитрые всякие штучки из виртуальной действительности.

– Послушай меня внимательно, Рудик.

– Рудик – одно сплошное ухо, как наш Гегард – ухо земли. Я весь внимание, Аркадий-джан.

– У меня тема проходит не вполне понятная. И вот о чем я тебя хочу попросить. Ты не удивляйся, я толком объяснить даже не могу пока. Но вот какое дело – порыскай в сетях, не встретится ли тебе упоминание о каком-то секретном украинце, который учит, как – только не смейся – менять нам мозги. Или иначе: такого украинца, который ездит в