Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
– Асланыч, здравствуй! Я к тебе с благодарностью!
– За что такая радость? Кому-то мой пробивной ударчик понравился? Или вас, интеллектуалов, кинули в зеленку, и пригодился ножевой бой? – пыхнул сигареткой Асланыч.
– За мозгоправа. За Громаду. Раньше хотел проставиться, но…
– Но… Ты же приходишь раз в год. Что, гоняют вас в хвост и в гриву? И правильно. Объегорили вас хохлы. Ладно, не журуйся, все как всегда, не хуже, чем в Чечне.
– К тебе чаще ходить – себе дороже. У меня только-только ляжка оттаяла.
Тут Логинов вмешался в разговор:
– Да, я от Петровича. Он посоветовал с вами переговорить. А услышал, о чем вы – уж простите, – с Громадой я позавчера позавтракал. Будем с ним работать, – последнее бросил он невзначай, с расчетом на модника в алых борцовках.
– Пойдем переговорим. Андрей, минут пять еще без меня загрузи ребят. А ты, Аркадий, погрейся, а потом как раз с Владимиром повозитесь.
Первое, что сделал Аркадий Сербов, оказавшись в машине, – позвонил Рудику Гаспаряну. Справку на некоего Владимира Лонгина – срочно. Только после этого он полез в бардачок, за аптечкой, достал оттуда мазь арники и аккуратно, временами охая, стал ее втирать в кисти, в фаланги пальцев, во впадину за ухом, в основание носа. А, добравшись до квартиры и не застав жены, Сербов испытал пусть не радость, но облегчение. Пользуясь одиночеством, он налил себе портвейна в небольшой медный чайник и сквозь длинный носик высосал его целиком, усевшись на диване и запрокинув голову на высокую подушку. Насосавшись теплого напитка, он так и уснул, как будто выпил вечности.
А для Логинова приключения того дня залом Асланыча не исчерпались. Мирвайса дома не было, и Володя, еще в коридоре скинув липкие одежды, проследовал в душ выверенным шагом. Он загадал, что должен так точно рассчитать ход, чтобы кончиком большого пальца ноги коснуться порога ванной комнаты. После того, как ему это удалось, он посетил кухню и выставил у душа в ряд три бутылки пива со свернутыми горлышками.
– Стоять смирно! – приказал он им.
Под струями прохладной воды мужчина провел вечность. Ту самую, от который выпил Сербов в другом районе Москвы. Логинову, замершему с сомкнутыми веками под водой, вспомнилось разное. Улыбка Асланыча, с которой он выламывается из любого захвата, круша атакующего. Андрей, его манера мягко произность слова и наносить незримый удар в плечо. Удар – как стальное ядро, точно пущенное бессердечной Царь-пушкой. После встречи ядра не плечо, а голова гудит, как Царь-колокол, по которому стукнул молотом сам Тор. Вспомнился плененный федералами-морпехами в Чечне украинец из УНА – УНСО. Вялый, мятый, жирный. Он плакал. Он путал русский с мовой и уверял, что он только медбрат. На его ноже обнаружили кровь двух бойцов, их до этого нашли в долине с распоротыми животами и отрезанными членами. Собаки нашли члены выше, в лощине. На лбах русских парней была вырезана свастика. Свастика. Вспомнилась фраза генерала УПА, фамилию которого он не смог воскресить. В автобиографической книге генерал обмолвился, что во время погрома во Львове оуновцы резали поляков не от ненависти к ним, а потому, что немцы в то время стали назначать поляков на доходные места, тогда как эти места должны были остаться за украинцами…
Морпехи на глазах у Логинова отрезали «медбрату» голову.
После душа и после пива, обсохнув, Володя устроился в кресле и включил радио. А перед ним снова строй бутылок. Все виски, проживающие в его шкафу, выровнялись по его команде. Зло порождает зло? Или зло одолевается силой? Или зло одолевается силой, которая неизбежно породит зло? И так – вечный Афганистан, вечный Афганистан, пока не исчерпается энергия человеческая…
Петрович не ошибся. К Асланычу когда-то приходили потренироваться и из «Цареграда», и из «Белого Орла», и много еще откуда. Выслушав Володю, мастер пообещал, что кое с кем переговорит уже назавтра, а после этого, с его рекомендацией, Володе останется уговорить только дочку Ротшильда…
Логинов пил виски и представлял себе разговор с Катей (Катя явилась ему в образе черной официантки со змеями), когда до его уха долетела знакомая фамилия. Радио… «Наш сегодняшний гость Павел Иосифович Кеглер знаменит своими журналистскими расследованиями. Сегодня он с нами поделится свежими эксклюзивными сведениями, которые он получил от надежных источников в Европе. След событий сегодняшних тянется через двадцать последних лет»…
Логинов вскочил, больно стукнулся коленом о стол, чертыхнулся, принялся бродить кругами по ковру, потом взад-вперед от батареи к столу и обратно. Дежавю. Неужели снова Кеглер, снова интервью, снова Балашов? Сколько лет тому назад интервью Паши Кеглера[125], его якобы расследование после убийства Панджшерского Льва стало той песчинкой, которая сорвала лавину с горы? Ровно двадцать лет…
Батарея пыхала жаром. Отопительный сезон в Москве продолжается до мая. Так заведено из года в год. 1 мая централизованно отключат отопление. Это хорошо. А еще лучше было бы 1 мая пустить по трубам вместо горячей воды пиво. Чушь. Какая чушь лезет в голову. Нет, чушь – это дежавю с Кеглером. Что мог вообще узнать этот балабол, сидя в Москве?
Прошло немало времени, прежде чем Логинов успокоил дух. Передача уже закончилась. Тогда он снова устроился в кресле и, на этот раз сосредоточившись, прослушал передачу снова, уже в радиоархиве. Да, он не ошибся спьяну. Это дежавю. Паша Кеглер в равных долях бодрым и тревожным голосом, широкими мазками набрасывает картину. Его стиль, его манера и его потолок – связей он вычленять не умеет, зато чуйка на трупный запах у него наличествует. На собственный трупный запах? Вот мазок берлинский. Там Кальтенберг над златом чахнет… Да, там Кальтенберг на деньги всяких аденауэров и эбертов собирает релокантов на семинары, хакатоны, конференции и их руками готовит волны саботажей и диверсий. Он – сторонник противления злу насилием. Его компьютерное войско обладает спецназом, у которого на вооружении не только технические средства конспиративных интернет-коммуникаций между разными ячейками «партизан» в России, но и способ гипнотизировать людей через эти средства. То есть, переформулировал для себя Логинов, тут и тебе фейк в самом его высшем, громадинском понимании, и рации для его передачи. В одном флаконе… Это показалось Логинову интересным, в этом он увидел признак неслучайности. Их-то с Громадой план – встречный, они-то
