Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
На следующий день, поутру, Клагевитц добрался до того командира талибов, который до бегства бундесвера «воевал» с немцами возле немецкой базы в Мазари-Шарифе. Военные с ним старались дружить, дарили подарки. Однажды они поднесли ему на свадьбу сына дорогущий подарок – пистолет «Хеклер унд Кох» с серебряной рукоятью, в серебряном футляре. Это была цена спокойных месяцев. А теперь немцев на башнях нет, а командир Мустафа – мирный торговец, отец большого благополучного семейства и радушный хозяин. Он с улыбкой на лице встретил Христофа и его спутников из GTZ у ворот дома. Один из спутников еще недавно служил офицером здесь, в Мармуле. Тогда он был артиллеристом…
С Мустафой Клагевитцу проще, чем с Беком. Стол, объятия, разговор по уму. Нашлось у Мустафы для гостей и немецкое пиво в банках, еще с «тех» лет, и кое-что покрепче да посвежее.
– Зачем сложно, когда можно просто? – поинтересовался хозяин, тертый в делах с иностранцами. – Я скажу Бафе[116], он один из тех немногих, кто в любой час может прийти к эмиру. Тогда поедете в Кандагар. Бафа предоставит вам сопровождение. У меня племянник хочет учиться где-нибудь в старой Европе, не в Польше и не в Румынии, а в нормальной стране. Как вы думаете?
– А у Бафы?
Мустафа смеется искренне. У Бафы племянники уже устроены. Но он бы хотел помощи в деле политическом. Ну почему уважаемые люди из Европы приезжают сюда с просьбами и их принимают как друзей, а сами воротят нос от нас, если мы хотим объяснить свои планы политикам в Европе? Разве это честно? Помогите организовать какое-нибудь мероприятие в Германии, в прекрасной стране старой Европы, дайте там выступить другу Бафы, он расскажет о том, как эмир будет бороться с выращиванием опия и с терроризмом. Всем от этого станет легче жить. Ведь легко жить с надеждой на лучшее! Турки и немцы – вот наши друзья в Европе. Другим мы тут не доверяем…
Мустафа успел за столом, во время обеда, изложить свой взгляд на историю и на политику: Ататюрк, Сталин и Гитлер – вот были великие люди, которые открыли в народах веру в себя и энергию побеждать. Пуштуны еще ждут прихода своего Ататюрка или Сталина. А вот Гитлеру не повезло. Его подвели советчики, они внушили ему мысль напасть на Россию. Ему надо было искоренить англичан и их евреев, а он напал на Сталина. А против русских силы нет.
– А как же вы их победили? – спросил «артиллерист».
– Они сами отвергли Сталина и свою победу, вот и проиграли. Это же ясно… Но они еще победят.
– Это почему? Мы их вот-вот вообще вынудим капитулировать. Они скоро окончательно рассыпятся, не будет такой страны на карте, – продолжил настаивать «артиллерист». То, что «покрепче», на него подействовало.
Хозяин не счел нужным ему отвечать и только бросил на Клагевитца понимающий взгляд – мол, как тебе непросто с твоими наивными немцами…
– Ты покажи им тот «Хеклер». Удиви, – предложил Христоф.
– Можно.
– Как сын, на чьей свадьбе мы тогда погуляли? Абдулла, так?
– Сын погиб.
– Извини.
– Сейчас принесу тот подарок. Я его у себя под замком держу, а то внучок, сын Абдуллы, очень резвый. В отца. Подождите.
Мустафа принес футляр, начищенный до блеска. Достал пистолет, тоже сияющий, как вымытое зеркало. Показал гравировку с первой буквой его имени.
– Нас тут уже мало чем можно удивить. Вы сказали, уважаемый, о победе над русскими, а сами бежали от нас. Но нас бегством не обмануть, мы понимаем, что вы постараетесь кинуть нас на ваших врагов, потому что сами боитесь с ними подраться. Так ведь? Иначе откуда у меня вот этот пистолет? Мне его подарили ваши военные, против которых я воевал… Теперь вы сцепились с русскими, и мы здесь ждем выгодных предложений. Я ведь дождался, верно?
Спутники Клагевитца, до этого внимательно, с опаской рассматривавшие пистолет в руке афганца, оглянулись на Христофа и изобразили улыбки. А когда он раскатисто захохотал, они натужно засмеялись вслед за ним.
На прощание Мустафа дал «артиллеристу» совет: не пить перед поездкой к эмиру ни капли и не рассчитывать на победу над русскими.
– Путин не Горбачев и не Ельцин, русские за него. А вас, немцев, наших друзей, губят американцы и англичане. Мне будет жаль, если вы исчезнете с карты мира. Опыт встречи со злом должен быть равен опыту принятия добра…
Клагевитц услышал эти слова, и от созвучия их собственной мысли в одной доле, и скрытости их смысла от него – в другой доле – ему стало не по себе. Странное, ранее неведомое ему состояние, когда одновременно и ясно, и неясно. И хорошо, и плохо. Опыт принятия добра… Что это? Опять, опять он вспомнил Балашова. Ни одна война не стоит любви, хотя войны в конечном итоге ведутся из-за нее.
От Мустафы Христоф вернулся в Кундуз, где «сбросил» своих подопечных в отеле (пусть отдохнут), а сам направился к Мухаммаду Профессору. Афганец его встретил с перебинтованной рукой и ссадинами через лоб. Оказалось, что неделю назад на строителей напали бандиты. Они кинули в окно гранаты и пустили очередь по окнам. (Они и китайцев перестреляли в городе, об этом уже каждая собака лаяла в Кундузе.) Один из Умаров оказался поблизости и успел повалить Мухаммада на пол и прикрыть собой, а себя накрыть столом. Сам уйгур в госпитале. Быстрый, ловкий парень. А Мухаммаду хватило перевязки на скорую руку.
– Кто это был? – в оперативке, полученной Клагевитцем от коллег, сообщалось только о китайцах и об отделении полиции, а киргиз тоже не предупредил его о происшествии. Вот такие тут друзья…
Мухаммад прикрыл веки. Откуда ему знать? Сейчас все, что бы ни произошло, берут на себя велаятовцы.
– Как ты полагаешь,
