Кабул – Донбасс - Виталий Леонидович Волков
Бек рассказал Клагевитцу, что бригада дельного старика Мухаммада Пустынника уже насчитывает полсотни мастеров. Это афганцы, это узбеки, есть даже один испанец из Марокко, а костяк по-прежнему составляют уйгуры. Но строят очень медленно. Трудно строить. То одного не хватает, то другого. Одни заботы. Вот если их перебросить на ту новую большую стройку, о которой немцы решили договориться хоть с эмиром, хоть с Кандагаром, хоть с Кабулом, то под этот проект можно и с малым ускориться, предложил ловкий киргиз. Никаких проблем, кроме…
– Кроме денег? – рассмеялся Клагевитц так громко, что даже на вечно постной физиономии чайханщика, высунувшегося из-за занавески, мелькнуло подобие улыбки.
– Деньги… Все вам деньги мерещатся, – покачал головой киргиз. Нет, китайцы – проблема. Эти – везде. Они крутятся возле муллы Якуба, они – возле начальника штаба армии Фертада, они – возле Саваджа, они уже возле эмира. И возле миссии ООН – тоже. Они – везде, как термиты, обнаружившие пустой муравейник. Они обещают деньги за каждого выданного им уйгура. А если нельзя выдать, то за высланного с севера куда-нибудь на юг, в Кандагар или в Урузган. Китайские агенты под видом коммерсантов и инженеров расползаются по провинциям, по горам, они забираются в такие дыры, где и американцы в их лучшие дни не бывали. Они рыщут в поисках лития, золота, меди, но на самом деле они вынюхивают запах уйгурского следа. Поэтому для переброски бригады Мухаммада нет препятствий, но будут нужны… деньги.
Клагевитц знал от самого Мухаммада, что киргиз почти вдвое завысил число строителей. Бог с ним. Наверняка решил нажиться на мертвых душах. В конце концов деньги – вопрос решаемый. Все это – позже. Важно, чтобы киргиз поверил, будто цель приезда Клагевитца при организации встречи с эмиром – большая стройка в Бадахшане. Перевод людей Мухаммада в Бадахшан? Возможно, и это. Тогда эмир утратит бдительность и не станет мешать его плану закупить боевиков у Ханани, а не у него. У них же – конкуренция!
– А к кому из авторитетных людей в Бадахшане было бы уместно обратиться за помощью? Кому поручить размещение строителей? Мне нужны такие люди, чтобы и строить дали, и повстанцы не помешали. Даже когда мы получим разрешение у эмира.
Киргиз обрадовался, что аудита не будет, и, даже напротив, идея перевода строительной конторы в Бадахшан понравилась немцу, и на этом можно будет еще поднять денег. А уж сообразить, что имеет в виду немец, задав вопрос о помехах, ему не составило труда. Дело в том, что при талибах, по прошествии восьми месяцев владения Кабулом, в Бадахшане возникла территория кажущихся парадоксов. Военный министр мулла Якуб отрядил заправлять делами в этой высокогорной провинции своего заместителя, бадахшанского таджика Фертада. Он повсюду на севере расставил своих людей. Но принадлежность к высшему военному руководству движения не помешала ему вести дела с таджиками из панджшерской вооруженной оппозиции, которые обосновались по ту сторону границы, в Таджикистане, под крылом тамошней спецслужбы, и устраивала талибам мелкие пакости в Панджшере и в Бадахшане. Что, с точки зрения афганской истории, парадоксом признать трудно – обычная это история. Парадоксом это было бы, если воспринимать разрывы в науке линейной логики как парадоксы, а не в качестве особенностей риманова пространства Афганистана. Да, тогда тот факт, что люди Фертада уже с осени стали насыщать высокогорные районы боевиками «Велаята»[115], хотя велаятовцы назвали себя злейшими врагами власти, продавшей истинный ислам, и повели войну с эмиром, с Фертадом, с его войском – такой факт тоже можно было бы счесть парадоксом, если бы дело происходило в Германии или во Франции, а не здесь… А уж то обстоятельство, что сам эмир боится Фертада и через пакистанских друзей старается установить свои связи с теми же велаятовцами – какой это парадокс! Это логика гражданской войны.
Такую картину, конечно, представлял себе и Клагевитц, который, впрочем, обладал достаточным опытом, чтобы даже не пытаться разъяснить суть таких непарадоксов своим начальникам в Бонне и в Берлине. Им надо понимать одно – обеспечить взаимодействие внутри разветвленной террористической паутины, которой владеют несколько пауков, – это задача, когда пауки то и дело борются друг с другом за добычу. Решение такой задачи действительно стоит денег. Тут он готов согласиться с Беком.
Киргиз вытер платком лоб, щеки, шею. Он тоже человек опытный и увидел – деньги на дело у немца есть.
– Совет тебе всякий базарный торговец даст, совету цена – как обещанию узбека. А устроить дело – вот для чего друзья. Друг не тот, который поит, а тот, который похмеляет. Согласны, Христоф?
– Конечно. Тебе виднее, Бек-ака.
Вот теперь можно было приступить к торгу. По прошествии двух часов Клагевитц покинул чайхону, унеся с собой обещание киргиза договориться о согласии кандагарского эмира выслушать нижайшую просьбу немцев, а также имена нескольких бадахшанских командиров, близких к Фертаду, но имеющих контакт с эмиром… А киргиз получил обещание хорошего куша и пачку свежих долларов. На расходы.
На прощание огромный человек положил киргизу руку на загривок и задал вопрос:
– Эмир боится. Я его понимаю. А ты не боишься? Нет, не меня, я не такой страшный. А бородачей, велаятовцев? Если они пойдут на Кабул, то быть тебе без головы. Эти ооновцев не пощадят, они грозятся обезглавить всех продажных неверных на их землях. А ты дорогу от их стойбищ сюда помогаешь устроить?
«Это не я, это ты, немец. А я что, я на учебу для внуков зарабатываю. Раньше или позже они поселятся в твоем доме, немец. Откуда ты? Из Гамбурга? Хороший город для учебы и для жизни. И твоя внучка, немец, станет под его домбру на Риппербане плясать», – про себя ответил киргиз, но смолчал. Однако Клагевитца ему не обмануть, немец ладонью распознал жар злобы, который выделился сквозь кожу его давнего агента. Это хорошо, что злоба. Значит, киргиз поверил в то, что цели Клагевитца ограничиваются созданием боевых исламистских групп на самом севере, которые будут подконтрольны немцам. Незачем и ему знать о том, что в Берлин-Митте видимо, задумали начать готовиться к диверсионной войне против русских. Они там сошли с ума, но в безумии есть логика. Они хотят черпать материал из бездонного рудника боевиков, который создан на талибской территории. Территория, считай, бесхозная, это не какой-нибудь Пакистан, с которым у немцев есть дипломатии, она с лета сочтена неподотчетной ни американцам,
