Дремлющий дом - Ана Ашлинг

столовой миссис Стэлворт, несмотря на то что она и ее супруг полдня провели на похоронах, перебрала всю посуду, предназначавшуюся для больших приемов, и отполировала столовое серебро. Теперь в комнате с трудом можно было почувствовать запах сырого дерева и плесени: едкий аромат чистящего средства перебивал все.

Клои, прихрамывающая на правую ногу, была вынуждена переобуться в некогда белые кроссовки, покрытые отметинами и царапинами (Джули всегда удивляло, что подруга никогда не стремилась сохранить приличный вид своей обуви и будто нарочно наступала в лужи и била носком о бордюры). Она стремительно перемещалась из одной комнаты в другую, хлопала дверьми и раздавала указания.

Джули ходила за ней хвостом, озиралась по сторонам в попытке заметить следы вторжения постороннего. Ее сильно взволновала ваза, брошенная в стену, и ей хотелось убедиться, что инцидент был делом рук живого человека. Но за дверцами шкафов, решительно распахнутых Клои, скрывались только скатерти, свернутые занавеси, деревянные шкатулки и потемневшие от времени ящики с заколоченными крышками. Из-под гардин не выглядывали чьи-то ботинки, а в тени диванов скрывалась только недовольная Кассандра, встревоженная суетой.

К ужину, который экономка накрыла на просторной кухне, спустился Тимоти и попросил чашку крепкого кофе.

– Итак, вечеринка? – Его кузина повернулась к парню и скрестила руки на груди.

Тимоти принял из рук миссис Стэлворт дымящуюся чашку, сделал глоток и поморщился.

– Это должен был быть сюрприз, – улыбнулся юноша, но тут же отвел глаза в сторону.

– То есть ты думал, что я не замечу, что ты превратил дом в ботанический сад? Сюрприз, ну конечно. Ты понадеялся, что, если уже получишь ответы на приглашения и начнешь приготовления, я не посмею все отменить. – Девушка покачала головой и бросила вилку на пустую тарелку, закончив с жареной рыбой. – И позволь узнать, когда я давала тебе позволение разбрасываться деньгами от моего имени?

Джули отправила в рот кусочек жаркого, чтобы оправдать свое неучастие в беседе. На ее вкус блюдо было сыроватым и не хватало специй.

Тимоти поковырял холодную ветчину:

– Ты же знаешь, что у меня нет собственных денег. Тетя Вивиан назначила мне годовые отчисления, но их недостаточно для всех моих расходов… А уж если ты наследуешь дом, за все мероприятия полагается платить тебе, – нервно хихикнул кузен Клои и поднял на сестру боязливый взгляд. Джули вдруг осенило, что парень переживал, что ее подруга может пересмотреть сумму его карманных денег, если все-таки загадочный Дормер не окажется его отцом.

Клои фыркнула:

– Как только продам Дормер-Хаус, я избавлюсь от ярма главы семейства. Я оплачу твою учебу в университете, но пора бы тебе, милый брат, задуматься о другом источнике дохода. – Девушка пригрозила Тимоти пальцем. – И я запрещаю тебе вгонять моего отца в долги, которые он не сможет выплатить.

Джули поперхнулась рыбьей костью при виде упавшей челюсти парня. До сегодняшнего дня ему и в голову не приходило, что в его жизни наступит день, когда ему придется искать работу.

– Но, Клои, чего же сможет добиться человек, изучающий французскую литературу, если у него нет никаких средств к существованию? – пролепетал Тимоти, он пытался выражаться иронично, но лицо его выдавало крайнюю степень растерянности. – Моя прелестная кузина толкает меня на пошлый путь, отрекомендованный де Мопассаном. Мне подойдет прозвище Bel-Ami [16], Джулс?

Парень обратился к девушке, сделавшей гигантский глоток апельсинового сока, чтобы унять першение в горле и незаметно от присутствующих минутку пораскинуть мозгами. Выражение «Красивый друг» Джули перевела без труда, но оно ничего не прояснило.

«Очередной художественный намек, который кажется Клои ясным как день: она старается сохранить серьезный вид, но выходит так себе». Гостья Дормер-Хауса устала от того, что Дормеры, подобно университетским приятелям Клои, подчеркивали свою образованность и принадлежность к элите.

– Нет ничего плохого в том, чтобы работать и приносить людям пользу, – твердо заявила она. – Например, как мой отец: он делает мебель и занимается ремонтом.

Тимоти состроил скорбную гримасу, а Клои застыла с ножом в руке (она намазывала маслом половину сдобной булочки).

– Но ты говорила… – начала было она, а затем осеклась. Джули густо покраснела. Она догадалась, о чем подумала ее подруга: когда впервые зашла речь о родителях, Клои упомянула лишь о тете Вивиан, взявшей ее под опеку после смерти матери, и умолчала об опустившемся отце; Джули, в свою очередь, стесняясь своей родни, легким тоном обронила, что ее семья занимается мебельным бизнесом. Она надеялась, что в воображении новой знакомой была картина солидного мужчины в дорогом костюме, решающего важные вопросы за дубовым столом и отчитывающего подчиненных по мобильному. В реальности же ее валящийся с ног после очередного рабочего дня папа возвращался к ночи после двойной смены, насквозь пропахший лаком, потом, с пальцами, полными заноз, несмотря на защитные перчатки. Мистер и миссис Тезер несколько раз порывались навестить дочь в столице, но Джули отговаривала их, как могла, придумывала отмазки одну нелепее другой, лишь бы не пришлось провалиться под землю от стыда, знакомя подругу-аристократку с простым работягой-отцом и матерью, зарабатывавшей на жизнь тем, что присматривала за чужими детьми.

Тимоти поднялся на ноги, бросил любопытный взгляд на девушку с алевшими щеками и шеей, но, на ее счастье, проигнорировал ее состояние. Миссис Стэлворт будто почувствовала подступавшие слезы Джули, просеменила к ней с заварочным чайником и щедро плеснула в чашку ароматный напиток.

В кухню протиснулся дворецкий в страшном волнении, чуть не столкнувшись с дверцей холодильника, раскрытой его супругой.

– Мисс Клои, мистер Тимоти, прибыли мистер и миссис Эйвери, – выпалил мистер Стэлворт скороговоркой, оттянул душивший ворот рубашки. – Они ожидают в гостиной.

Кузен Клои округлил глаза и обратился к сестре, которая с встревоженным видом лишь пожала плечами.

– А где Николас? Зачем его родителям я или Клои? Пусть сам с ними разбирается, я не выношу проповеди тетушки Розмари.

– А неприкрытое презрение дядюшки Блейка, значит, тебя не волнует? – хмыкнула его двоюродная сестра. Она отложила приборы, поморщившись, встала на ноги. Джули отметила, что вопрос о местонахождении кузена был будто бы не замечен.

Дворецкий поспешил на помощь хозяйке, придержал под локоть и что-то шепнул ей на ухо. Клои несколько раз кивнула, а затем расправила худенькие плечи и направилась в коридор. Стэлворт посеменил следом.

– Мне, пожалуй, следует залечь на дно. – Уголок рта Тимоти дернулся, он прижал ладонь к сердцу и поклонился экономке: – Merci, madam [17].

Он подмигнул Джули, набросил на плечи серый плащ, висевший на крючке у двери черного входа, и удалился в сумеречный сад.

«Мне тоже здесь нечего задерживаться», – подумала Джули. Между ней и