Легенда о заячьем паприкаше - Енё Йожи Тершанский

— Тебя зовут! Говори смело! Домохозяин за тебя стоит! И я, и артистка чего только не наговорили уже майору про дворничиху! — напутствовала его Аги и сильно дернула при этом за руку, побуждая к мужской стойкости.

Зрелище, открывшееся обивщику мебели, снести было непросто.

Артистка раскинулась на кушетке, точь-в-точь как в тот раз, когда принимала его. Она полулежала в том самом обворожительном своем халатике.

К кушетке, точь-в-точь так же, придвинут был стол на колесиках, уставленный всевозможными яствами.

А у стола сидел майор в наводящем страх военном парадном мундире. Его грудь была увешана побрякушками.

Домовладелец стоял здесь же, но уже в пальто. Он говорил:

— Надеюсь, дражайший господин майор, наши личные отношения не пострадают от того, что, как лица официальные, мы с тобой не во всем согласны. Положение, думается мне, не таково, чтобы я не имел уже права во дворе собственного дома держать то, что мне угодно. В крайнем случае просто переставим пресловутый предмет в такое место, где бы он не мешал мероприятиям по противовоздушной обороне. Но сейчас позволь откланяться. У меня важное заседание, и я должен уйти.

Самолюбие майора — офицера и коменданта дома, — которое от ночных возлияний приобрело особую чувствительность, было оскорблено не смыслом слов, а высокомерным тоном домохозяина. И он сказал:

— Боюсь, что вынужден буду причинить тебе целый ряд неприятностей. Начать хотя бы с того, что я прикажу немедленно удалить упомянутый предмет со двора с помощью органов внутреннего порядка, а тебя и владельца сего предмета привлеку к ответственности за противодействие… Ну-с?

— Тут, полагаю, возможны самые серьезные последствия с точки зрения права! — холодно парировал домовладелец и они обменялись с майором непреклонными взглядами; затем домовладелец, как бы смягчая ситуацию, допустил на лицо свое ироническую усмешку и пошутил:

— А теперь, пока ты оставляешь меня на свободе, я на всякий случай сбегаю!

— Не ссорьтесь! Умоляю! Прошу вас, господин майор, отведайте, чудодейственно возбуждает аппетит! — И артистка налила майору того самого желтого зелья, которым угощала обивщика мебели. Потом сказала правительственному советнику, все еще медлившему у столика, чтобы еще раз сцепиться: — А ты, дружок, иди уж на свое важное совещание! И не порть нам дела. Мы с господином майором как-нибудь сами договоримся.

— Ну и прекрасно! Будьте здоровы! — Его милость Фердинанд Гара на сей раз попрощался окончательно.

Ахи между тем буквально протолкнула Безимени мимо домохозяина со словами:

— Да иди же, иди! Они хотят выслушать тебя!

— Смотрите не поддавайтесь и не бойтесь, Янчи! — подбодрил обивщика и домовладелец. — Удаление вашей тележки — просто уголовное преступление, преступление противу частной собственности, то есть, по-венгерски говоря, грабеж и злоупотребление официальным положением.

— Но Дини! Ты сошел с ума! — подскочила на кушетке артистка. — Не принимайте этого всерьез, господин майор! Да иди же ты!

Майор с высокомерной улыбкой ответил только:

— Он может жестоко поплатиться за подобные речи! На что он надеется?

Домовладелец вызывающе громко захлопнул за собой дверь.

Стакан артистки звякнул о стакан майора, они выпили.

— Ну а вы, дражайший преступник! — обратил вдруг майор свое внимание на Безимени. — Вам-то есть ли смысл в случае чего в кутузку угодить из-за этой вашей тележки?

— Ох, что вы, господин майор! — ужаснулся Безимени. — Вот одно только… где мне ее держать, тележку-то? Куда отвезти? Ума не приложу. Разве что разбить ее да на растопку пустить…

— Ну, это уж оставьте напоследок! — шутливо возразил майор. — Но со двора тележку придется убрать.

— Господин майор! — вмешалась тут Ахи. — Этот молчун бессловесный даже за свою правду рта не раскроет! Обивщик мебели без тележки — ничто, он ведь живет ею! Да не он один — и Вици, и все окрестные бедняки, все братья нилашисты пользуются его тележкой. Позавчера господин окружной начальник дал ему два бесплатных билета в кино за то, что он членам нилашистской партии бесплатно уступает, когда им надо, свою тележку. А дворничиха что? Ведь это злыдня бессовестная, ей бы только покомандовать да покуражиться над бедным человеком!

— Пожалуй, она права! — кивнула майору и Вера Амурски. — В конце концов, и поленницы во дворе стоят, и бочки… только для тележки нет места.

Майор немного подумал. Потом взглянул на Безимени и искренне расхохотался.

— Послушайте, мастер, а ведь кого дамы так поддерживают, тот не пропадет! Чем это вы их приворожили? Хотел бы я у вас поучиться.

Безимени ответил на шутливые речи майора лишь нелепой гримасой. Он предпочел бы сейчас провалиться сквозь все четыре этажа, лишь бы не присутствовать на этом мучительном обсуждении.

— Янчи хороший парень, и дворничиха несправедливо все время подкапывает под него! — заявила артистка.

— А вы, голубушка, сдается мне, и вовсе горой стоите за Янчи! — улыбнулся майор, поглядев на Аги.

И вдруг Аги решительно затрещала:

— Почему бы мне не признаться вам, сударыня, и вам, господин майор, дворничиха да корчмарка все равно растрезвонили по дому, что Янчи жених мой; мы уже обручились и скоро заживем вместе!

— Вот как? Вот как? Ну-ну, желаю вам счастья! — хохотал майор. — Конечно, это никудышный свадебный подарок — помиловать и водворить обратно тележку, но все же примите его от меня. А я улажу это с Юлишкой официально.

— Спасибо! Благодарим вас! — одновременно воскликнули Безимени и Аги.

Все это время Безимени, замирая от ужаса, наблюдал за артисткой. Более того, его взгляд буквально прилип к ней, словно он не мог поверить в то, что артистка и после признания Аги улыбается им обоим так же безмятежно и ласково-одобрительно.

— А теперь пойдем! Наше дело улажено! Оставим господ в покое!

И Аги потащила Безимени из комнаты. Однако, ступив на мягкий персидский ковер передней, она снова подтолкнула его к двери, чтобы подслушать беседу второй пары.

Наисерьезнейший фактор исторического момента: анекдот!

— Есть у вас какой-нибудь новенький анекдот? Или уже и их не стало? — поинтересовалась артистка, взглянув на майора.

— О Черчилле слышали?

— Смотря какой!

— Господь бог призывает к себе его и Гитлера, потому что ему уже наскучило кровопролитие на земле… Слышали?

— Слышала. Превосходный! — засмеялась артистка, но тут же повернулась к майору и серьезно, в упор спросила, немного понизив голос:

— А теперь скажите, ведь вы военный, кадровый офицер: как вы расцениваете нынешнее положение? После всех сообщений с фронтов, после всех заявлений немецкого командования могут ли немцы еще выиграть войну?

— Видите ли, сударыня, мне бы полагалось высказаться только в оптимистическом духе, как теперь принято! — отозвался майор, и видно было, что осторожность заставила его забраковать эту фразу. — Одно точно: немцы еще очень сильны. Они способны тянуть войну до бесконечности. И