Сплетение судеб - Александр Владимирович Чиненков

Сопровождаемый небольшим отрядом казаков поздним вечером Пугачёв вернулся в Берды. Весть о поражении войска тут же разнеслась по слободе. Среди встречавших его был и Андрей Овчинников.

– Ага, и ты здеся, предатель! – заорал «государь», увидев его среди встречавших. – Ты почто здесь, а не там, посредь головы сложивших!

– Государь, я исполнил всё, как ты велел! – зашептал тот, оправдываясь. – Ежели я провинился, то…

– Отрубить башку ему! – кричал Пугачёв, дико вращая глазами. – Где Давилин? Живо ко мне его!

– Но, государь, – побледнел атаман уже не существующего войска. – Ежели бы я не вмешался, тогда и ты не пробился бы из крепости?

– У меня нет сейчас времени слухать твою болтовню. Ты вот обскажи только, почто эдак запоздал? Почто вовремя не вдарил в спины ворогов?

Спешно оправдываясь, Овчинников пересказал о своём участии в сражении. В доказательство он показал Пугачёву свои незначительные раны. Казаки из ушедшего с ним в обход отряда подтвердили слова своего атамана слово в слово.

– А почто сеё геройство неприметно было? Почто войско ворогов не отвлеклось хотя бы малость на тебя?

– Ежели бы я не отвлёк ворогов, то вам бы ещё шибче досталось, государь!

– Ты должен был эдак вдарить, чтоб вороги уразумели, что сила у них за спиною, а не горстка казаков! Ты же не добился этого!

– Сознаюсь, виновен я, государь! – опустил повинно голову Овчинников. – Но прямо сейчас не секи бошку мою. Дозволь ещё послужить тебе?

– Нет тебе пощады, изменщик и трус! – крикнул Пугачёв. – Ну где же Давилин?

Овчинников, ничего не говоря, смотрел на него глазами, полными слёз.

– Нету его, государь, – закричал кто-то из темноты. – Никак сыскать не могём!

– Ладно, живи покудова, – смягчился Пугачёв, отвернувшись от Овчинникова. – Коли эдак случилось, знать, эдак и должно было случиться. Но тебя я покуда не прощаю, Андрюха! Будь при мне, но опосля ещё ответишь!

Затем на коротком совещании было решено пробираться в Яицкий городок. Остатки войска направили к Переволоцкой крепости, но… Вскоре завернули его обратно. Двадцать шестого марта тысяча семьсот семьдесят третьего года около пяти тысяч пугачёвцев в конце концов отошли к Сакмарскому городку.

* * *

Ночью, после сражения, по заснеженной степи, шагали друг за другом два человека. Они загнали коней, спасаясь от преследователей, и потому вынуждены были идти пешком, утопая в снегу. Наконец тот, который шагал первым, устало опустился на заснеженный холмик.

– Всё, не могу больше и шагу ступить! – сказал он.

– Айда ещё маленько, – сказал тот, который шёл за ним следом. – Здесь хуторок недолеча. Прямо на берегу Яика, в лесу пришипился…

– Не-е-е, нам сейчас к людям нельзя соваться, – возразил первый. – Найдут – убьют! Может, на сене где отдохнём, а потом перемахнём через реку. Эх, лодку бы где найти…

– На хутор айда, Никита Минеевич, – принялся плаксиво упрашивать второй. – Там старик проживает, Зосим Коновалов. У него и будара имеется.

– Ты с ума спятил, Антип! – прикрикнул на него Анжели. – А вдруг засада у него на хуторе?

– Господь не выдаст – свинья не сожрёт, – вздохнул тот. – Ну айда, Никита, Христом Богом молю!

Беглецы, озираясь и оглядываясь, добрались до хутора. Почуявшие их собаки дружно залаяли.

– Фу ты, чёрт! – выругался Анжели, упав животом на грязный весенний снег. – Сколько псов у этого Зосима?

– Полно, – ответил Антип, внимательно вглядываясь в темноту.

– А ты что высматриваешь?

– Гляжу, не маячит там кто лишний?

Набравшись побольше храбрости, беглецы приблизились к избе. Пока Анжели отбивался от нападавшей своры озлобленных собак, Антип рукояткой сабли постучал в дверь. В окне показался бородатый старик.

– Зосим! – крикнул Антип. – Впусти нас! Дозволь передохнуть в тепле маленько?

– А кто вы будете?

– Хорошие люди в беде.

– Проваливайте подобру отседова, – ответил Зосим. – Ежели не уйдёте, палить из ружья буду!

– Впусти нас, козёл старый! – закричал укушенный собаками за ногу Анжели. – Дверь не откроешь, спалим твою берлогу со всеми постройками! Мы не разбойники. Дай нам поесть, погреться и лодку! Клянусь Богом, мы её тебе вернём!

Старик вышел и, дрожа, посторонился.

– Ужо заходьте, коли черти принесли. Но чтоб утречком, спозаранку убирались отсель.

– Спаси Христос, Зосимушка, – входя в избу последним, сказал Антип, закрывая за собою дверь. – Не дал замёрзнуть двум хорошим людям…

С жадностью проглотив по куску чёрствого хлеба и запив его водой, беглецы улеглись спать. Насыщенный кровавыми событиями день и пробежка по степи измотали их настолько, что, прикрыв глаза, они тут же оба провалились в глубокий, полный страшных видений сон.

С улицы послышалось ржание коней. Анжели вскочил как ужаленный и бросился к окну.

Пятеро кавалеристов в форме гусар сошли с коней.

Анжели, Антип и старик Зосим заметались по избе.

– На подловку залазьте, черти окаянные! – зашептал перепуганный старик. – Ох, и согрешил я с вами, Господи! Свалилсь на мою седую головушку!

– Замолчи, мешок с костями! – прошипел в бешенстве Анжели, но тут же опомнился и стал умолять: – Зосим, ради Бога, спрячь нас. Эти солдаты чего доброго…

– Будя, будя, ведь и я душа христианская. Вон лаз на подловку. Полезайте туда, и сам Сатана вас там не сыщет!

Анжели, а следом за ним Антип в считанные мгновения забрались на чердак. Вековая пыль ударила им в нос. Анжели чихнул.

– Будь в здравии, Никита, – шепнул Антип, закрывая лаз крышкой.

– И тебе того желаю! – угрюмо ответил француз, вытягивая из-за пояса пистолеты и взводя курки.

– Хозяин, открывай! – загремел со двора требовательный голос. – Пусти нас в избу, пока мы не сожгли её!

Сердце Анжели ёкнуло.

– Иду уже, люди добрые! – послышался надтреснутый голос Зосима, после чего пискнула петлями отворяемая дверь.

– Говори, кого прячешь, хрен старый? – зазвучал голос вошедшего. – Повесим, если бунтовщиков в твоей развалюхе найдем!

– Ой Господи, да почто на головушку мою кара эдакая! – захныкал старик. – Да окромя меня самого да моей старухи хворой в избе никого больше нету!

– А это мы сейчас проверим!

Внизу послышались шаги и грохот. Сомнений не было – гусары осматривали избу, переворачивая всё вверх дном.

– И правда никого нет, – сказал кто-то из них и тут же спросил: – А в подполе?

Послышался скрип половиц. Гусары проверили подпол.

– И здесь никого нет, – прозвучал озадаченный голос всё того же гусара. – А на подловке?

– Господи, да окромя пылюки и там ничавошеньки нет! – простонал встревоженно Зосим.

– Проверим!

Анжели, с проворством кошки, метнулся за дымоход и замер. Антип тем временем перевалился за ворох сухого камыша и затаился.

Крышка приподнялась, отъехала в сторону. В проходе показалась голова гусара. Клубы пыли зависли над ним свинцовой тучей. Гусар чихнул раз, другой и, видимо,