Сплетение судеб - Александр Владимирович Чиненков

ушла. Казак быстро освободился от её гибких рук, развернулся и побежал. Не успела Авдотья опомниться, как от Луки и след простыл.

– О Господи Боже мой милостивый! – простонала, глядя ему вслед, казачка, и её жалобный, полный скорби крик громко прозвучал над двором и улицей…

Она вошла в сени и остановилась, услышав разговор матери и отца.

– А я Авдотьюшку понимаю, – сокрушалась Анисья. – Дня не проходит, чтобы своими ушами не слышала, как сплетницы судачат, – дескать, бросил её Лука и убег! Да и Авдотья всё сама слышит. Рты то поскудницам не заткнуть. И что делать станем? Только не отмалчивайся ради Христа, Егор?

Желая положить конец неприятному разговору, Авдотья распахнула дверь и вошла в избу.

– Увезите меня куда-нибудь. Я поживу подальше отсюда. Хоть к тётушке! Увезите, не хочу здесь жить!

Она говорила так жалобно и искренне, что родители опешили.

– Мы тоже об том судачим, дочка, – сказал, хмуря лоб, отец. – Но только ты не будешь жить одна. К Сидору, в Ярёминку тебя свезу, с Марьей сообча.

Авдотья с недоверием посмотрела на отца, а когда он встал и протянул к ней руки, сама бросилась к нему на шею и прижалась крепко, как в детстве.

– А почто в Ярёминку к дяде? – спросила она наконец.

– Так и для тебя и для нас спокойнее будет. И дурь зараз из башки твоей выветрится!

– О Господи! – простонала Анисья. – Что соседи-то скажут? Сейчас же начнут галдеть, что я выпроводила дочек со двора!

– Соседи, соседи, – еле сдерживая себя, раздражённо перебил её муж. – А что нам их слухать? Они сами по себе, и мы эдак же!

– Воля твоя, Егорушка, – сказала мать и заплакала. – И почто Лука объявился… Чтоб ему пусто было, ироду проклятому!

– Не говори эдак, мама! – залилась слезами Авдотья. – Он люб мне и эдакий!

– Доченька, не гневи отца-то! – плача запричитала Анисья. – Осерчает, не сдобровать нам всем. Ты же сама зрила, каков он? Старик столетний! Господом он наказан, верь мне!

– Всё, узлы вяжите! – подвёл черту разговору отец. – Чтоб к утру готовы были!

Схватив с вешалки полушубок, он набросил его на плечи и вышел на двор, громко хлопнув дверью.

– Ну вот, осерчал Егорушка, – смахнув рукавом слёзы, вздохнула мать. – Давайте собираться, доченьки. Всё одно слезами-то горюшку не поможешь!

* * *

Мариула долго стояла перед иконами. Сидевшая у окна с Радой Ания слышала её тихое бормотание. Девушка понимала, что ведунья молится.

Поднявшись с колен, Мариула подошла к ней:

– Об чём закручинилась, дочка?

– Думаю вот, как теперь дальше жить.

– А ты не шибко о том думай. Жизнь сама расставит всё на свои места.

Мариула вернулась к столу и позвала девушку:

– Айда-ка сюда, дочка. Радочку в люльку уложи, а сама ко мне подсаживайся.

Ания подошла к ведунье и замерла. А Мариула тем временем раскинула по столу карты и покачала головой.

– Тебя ожидают большие перемены, дочка, – сказала она. – И замуж ты выйдешь за красивого и богатого! Счастье всюду будет сопутствовать тебе!

Ания молчала, не смея взглянуть ей в глаза.

– Те беды, что на роду твоём написаны, ты пережила уже, – продолжала Мариула. – Апосля только счастье у тебя вижу вот отовсюду. А жених твой – красавец писаный. Вот только сейчас трудно ему. В кольце ворогов избранник твой, но… За ним всюду ходит ангел-хранитель евоный…

– Архип!

Мариула услышала в её голосе боль и замолчала.

– А хорошо бы, ежели эдак бы и было! – продолжила она тихо, но с искренней надеждой в голосе. – А я бы навещала вас и детишек нянчила…

– Так за Архипа я выйду? Что карты говорят? – заинтересовалась девушка.

– Об этом карты зараз умалчивают, – ответила уклончиво Мариула. – Придёт время – сама узнаешь. Только вот что жить долго будете в счастье и согласии – об том ведаю!

– Не говори мне больше об этом! Горе мне, горе! Ни за кого не пойду, только за Архипа!

– Дык что же это, доченька! – испугалась Мариула. – Об каком ещё горе молвишь? А может, и Архипка суженый твой. Не томись раньше времени.

– Прости меня, бабушка.

– Ничего. Да и прощать мне нечего. Я сейчас картишки скину и погляжу, чего оне ещё мне подскажут.

– А я чего-нибудь поесть приготовлю.

Девушка выпорхнула из избы.

«Какая она славная», – подумала Мариула и отложила карты. Она услышала, как звякнуло что-то в сенях. Девушка тут же вернулась в избу и прошла к стоявшему за печью столику. Мариула подошла к ней:

– Дозволь я рыдышком побуду?

Ания ответила одним кивком, быстро надела на себя чистенький передник и поставила на горячую галанку (печь) сковородку. Комочек масла заскользил и исчез. Девушка достала из лукошка несколько яиц.

– Сейчас я яичницу поджарю. Любишь глазунью, бабушка?

Она разбила над сковородой яйца. Мариула вдруг остро почувствовала голод, как будто не обедала совсем с ещё недавно с навещавшими её казачками.

– Вкусно пахнет!

– То-то! Учись! – пошутила девушка.

– Давненько я яишенку не кушала.

– Идёмте. – Ания сняла сковородку с галанки, поставила её на стол и улыбнулась: – Двигайте скорее ближе табурет, а то остынет!

Но Мариула ела мало. Она отодвигала от своего края сковороды кусочки яичницы к краю девушки и заставляла её есть, как та ни отказывалась. Может, она и не голодна вовсе? Ания ела, а она смотрела, и если бы девушка посмотрела на неё, то увидела бы, что глаза у Мариулы одновременно добрые и грустные.

«Странно человек проживат на белом свете, – думала Мариула. – Хворает, помирает… Сердце останавливается, плоть превращается в прах. Но он продолжает жить в памяти других, в мыслях родных и близких. А ежели он злодей без роду и племени…»

– О чём задумалась, бабуля?

– Да вот о жизни нашенской подумала.

Ания сразу подалась заинтересованно вперёд.

– Думаю, как сложна она, жизнь наша.

– И я об этом стала думать.

Мариула с благодарностью глянула на неё и стала разливать в чашки уже холодный чай. Девушка забелила молоком и отхлебнула.

– А медок? – посмотрела на неё Мариула. – Чего ж медок-то из сеней в избу не внесла?

– У нас в Орде сладкий чай не пили. Он жажду не утоляет.

– Тебе вот сейчас медок на пользу бы пошёл. Слухай меня, дочка. В этом я кое-что смыслю.

– В другой раз. – Девушка помолчала и неожиданно заявила: – Я вот в умёт возвратиться хочу.

Мариула поставила чашку, и внимательно посмотрела на неё.

– Куда? – стараясь скрыть волнение, еле выдавила она.

– В умёт Степные Огни.

– Для какого ляда?

– Хочу быстрее увидеть Архипа.

– Угомонись, дочка. Нет его там.

– Нет? – удивилась Ания. – А