Сплетение судеб - Александр Владимирович Чиненков

class="p1">– Тяжело было, – посочувствовала Авдотья Комлева, до сих пор тихо сидевшая со спящей Радой на руках.

– Белугой ревела, бывалочи, ночами я, – призналась Мариула. – И днями тоже бывало. Брякнусь на постель не раздеваяся, – и в голос реву.

– Знать, судьба твоя эдакая, – сказала Степанида Донская. – Много силушки и терпенья в тебя матушка вложила!

– У всех женщин русских силушка эдакая имется, – улыбнулась ведунья. – Одного только дитя на свет божий выродить сколько силов надо! Уж об остальном я и вовсе молчу! А про терпенье… Казачки терпеньем только и живут!

Мариула ещё долго говорила о силе женщин и о том, сколько им терпеть приходится. А сидевшие с нею за столом гостьи слушали как завороженные.

Савва внёс в избу большой самовар и поставил на стол.

Следом вошёл старший внук Василий. В руках он держал поднос, на котором лежали куски жареной баранины. В избе запахло нежным мясом.

Ещё долго сидели женщины за столом. Но всё же пришла пора прощаться. Казачки наперебой стали приглашать Мариулу и Анию к себе в гости.

– Зайдём обязательно, – заверяла их ведунья, провожая до ворот. – Дай только Господь, чтоб заботушек неотложных на те денёчки не выпало!

Женщины ушли, а Мариула и девушка вернулись в избу.

* * *

Авдотья возвращалась домой от Мариулы и с тяжёлым сердцем вспоминала, как привела Луку в свой дом. Ведунья подлечила казака, когда они привели его с кладбища больным и почти безумным. Мариула за два дня поставила Луку на ноги, а Авдотья решила привести «жениха» в свой дом и рассказать о нём всё родителям.

– Кто ты? – выпучил глаза отец, Егор Комлев.

– Лука Барсуков, – ответил казак, устремив глаза в пол.

Все, кто был в доме, остолбенели.

– Лука?! Ты… ты-ы-ы? – воскликнула матушка Анисья, вся преображаясь. – Да ты… Ох, страдалец ты мой, ох, Лукашка!

Авдотья подошла к топтавшемуся у порога казаку, обвила его шею руками и положила голову на грудь, а он неуклюже обнял её, поцеловал в лоб:

– Не глядите на меня эдак. Ведаю, что на себя не похож. Что стряслося со мной, и сам не вразумляю. Только вот эдакий теперя я, не обессудьте.

– Да-да, он это! – воскликнула Авдотья, плача и прижимаясь ещё крепче к его груди. – И Мариула его признала! Он это. Он! Он! Он!

Отец подошёл к казаку, отстранил дочь:

– Дай, теперь я погляжу – ты ли это? – Он обхватил голову Луки руками и посмотрел ему в лицо. – Да, это ты, мой «зятёк» не состоявшийся! А не хочешь ли ты нам поведать, где носило тебя всё это время и почто ты одряхлел и состарился? Краше в гроб кладут.

В это время к ним подошла Вера Комлева.

– Здравствуй, Лука воскресший, – хмуро поприветствовала она казака. – Ты сильно изменился, и я тебя зараз не признала. Но почто ты сызнова в Сакмарске объявился? Ушёл, исчез, и на тебе… А ведь ты помер, как зараз всем известно, и со слезами на кладбищах, как мученик схоронен? – И Вера обернулась строго к племяннице. – А сгож ли он теперь в женихи Авдошке нашей? Где его нелёгкая столько времечки носила? И может, ты хотишь ещё за старика дряхлого и, могёт быть, проклятого не единожды замуж идти? Моли Господа, что он вовремя отвёл тебя от напасти этой, племяшка моя разлюбезная!

– Я хочу замуж за него! – едва слышно, но твёрдо прошептала молодая казачка, побледнев.

Никто в избе не мог вымолвить ни слова.

– А ты у матушки был? – спросил Егор.

– Не был, – ответил Лука, опуская голову.

– О Господи, не был! – И Анисья застонала, схватившись за голову. – Дык как же так, Лука? Она же извелась вся, схоронив тебя?

– Не смог я, – угрюмо ответил казак. – Разве мог я предстать перед матушкой в эдаком вот виде?

– А к нам эдаким заявиться, значится, смог? – ухмыльнулся отец Авдотьи.

– Ладно, пущай погостит у нас маленько, – засуетилась Анисья. – А тама видать будет.

– Спасибочки превеликое, «люди добрые»! – с оскорбленным видом отвесил поклон задетый за живое Лука. – Эту ночь я воспользуюсь вашим «великодушием», а завтра, на заре, двинуся в путь. Государь ждёт меня! И я, от вас в отличие, и эдакий люб ему!

– А чего утречка дожидаться? – хмыкнул с неприязнью отец, – прямо сейчас и ступай.

– У Авдошки уже другой жених имеется! – поддакнула злая на язычок Верка. – Демьяном зовут, коли знать хочешь.

– Что ж, прощевайте тогда. – Лука снова отвесил поклон и повернулся к выходу. – А я к вам сызнова и не набивался в зятья! Это Авдотья меня привела вопреки моему желанию.

– Не-е-ет! Лука, родненький, вернись! – закричала ему вслед молодая казачка. – Лука, вернись! Никто не гонит тебя!

Она выбежала за ним следом и схватила за руку, когда казак уже вышел за калитку.

– Вернися, Лука, Христом Богом молю! – прошептала в отчаянии Авдотья. – Я же… я же люблю тебя!

– Нет, не вернусь я! – ответил казак, остановившись. – А ты не горюй по мне и выходи замуж.

– За кого? – спросила быстро Авдотья, с тревогой заглядывая ему в лицо.

– За Демьяна, об котором сказывали, – угрюмо ответил Лука.

– За Демьяна? За крепостного, с которым я и не знакома даже? – побледнев, воскликнула казачка.

– Да, за него иди, – отворачиваясь, пробубнил Лука.

– Дык и не мыслила я за него идти! Это тётка так, со зла набуробила!

– Не за него, так за другого ступай. Через год, а может, и раньше, я вовсе одряхлею и помру!

– Никогда! Никогда! – И Авдотья замахала руками.

Тут неожиданно вмешалась выбежавшая из дома младшая сестра Авдотьи Марья.

– А ведаешь ли ты, Лука, – зло крикнула девушка, – сколько бессонных ночей Авдотья проплакала, горюя по тебе?

– Знаю, – ответил казак.

– А разве ты не хочешь, чтоб она сызнова весело смеялась и спокойно жила в Сакмарске?

– Хочу. От всей души хочу! – ответил удивлённо Лука. – Но как?

– Ежели ты уедешь прямо сейчас из городка и никогда не возвернёшься, то она…

– Замолчи, Марья! Замолчи, сказала! – закричала Авдотья и в сердцах топнула ножкой. – Он же жених мой, а ты…

– Федот, да не тот! – огрызнулась сестра. – Этот аспид бросил тебя перед свадьбой! Опозорил на весь Сакмарск! А теперь, когда припекло, объявился. Гони его в три шеи – и сказ весь!

Бедная Авдотья не нашлась, что ответить. Она понимала, что права её младшая сестрица, но сердце думало иначе.

– Ежели он уйдёт, то и я уйду с ним! – решительно заявила девушка, обвивая шею Луки.

– Ты сумлеваешься? Сознайся? – крикнула Марья.

– Ни капли. Прямо сейчас уйду, даже в избу не заходя!

Но она не