Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова

Душа Кеваватими в весенний солнечный день опустела, оглохла. На улице тепло, она же не могла подняться с постели. Не было сил, не было и желания двигаться, разговаривать – лежала почти не дыша. Долго, до самого лета.

Однажды, выйдя на улицу, увидела зеленую траву, почувствовала теплые лучи яркого летнего солнца. И вдруг увидела белую лошадь. Небольшой кушеватский табунок совхоза пасся на берегу Халащкурта, лишь белая кобылка отбилась: ее привлекла нежная зеленая травка на истоптанных тропинках возле дома Кеваватими. Ее-то и заметила старая женщина.

Зашла домой, вынесла кусочек хлеба.

– Внучата, – позвала она сыновей Кунаватнэ. – Сходите до кобылки, подманите ее к нам!

Ничего не понимающие парни добежали до годовалой кобылки, поманили ее хлебушком. Белая лошадка, привыкшая к вниманию людей, с удовольствием побежала за мальчишками. Кеваватими привязала ее за домом и приказала принести топор и нож.

– Совхоз четыреста моих оленей забрал, я у них одну лошадь заберу. Почему моя семья должна недоедать из-за лентяев, что на моем горбу хотят нажиться? Внучата, надо забить эту лошадь, – распорядилась старушка.

– Но это не наша лошадь! – растерялись ребята.

– Когда совхоз моих оленей забирал, они спросили меня, чьи они? Никто не спросил, и я тоже не собираюсь никого спрашивать!

– Бабушка, за воровство нас могут посадить в тюрьму!

– Какое воровство, внучек? Ты что это такое говоришь? Бери топор, сейчас же заколем лошадь! Я не ворую, я свое забираю назад, – рассердилась бабка.

Айэвие бегала возле братьев, любуясь лошадкой. Забежала домой, принесла маленькую краюшку хлеба, тоже угостила беленькую кобылку.

– Бабушка, посмотри, какая она красивая! – тянула за рукав сгорбленную Кеваватими. Но старушке было не до внучки.

Животное они забили, хотя маленькая Айэвие плакала и просила не обижать красивую лошадку. Бабушка завела девочку в дом, чтобы та не мешала. Мальчишки помогли разделать тушу. Кеваватими, тут же открыв яму в юхихоте, пластами засолила мясо в большой бочке. У лодочной пристани хорошо промыла потроха, поставила их вариться до прихода Кунаватнэ домой.

Вскоре с колхозного поля вернулась невестка. В уличной печи к этому времени уже булькал большой котел потрохов. Кроме мясного запаха, никаких следов забоя животного Кунаватнэ и не заметила. Свекровь все прибрала, промыла – ни следов крови, ни присутствия лошади в деревне. Даже заставила ребят прибрать возле дома навоз и отнести все в лес.

Увидев маму, Айэвие со слезами на глазах побежала навстречу:

– Анки! Анки! Бабушка заставила убить беленькую лошадку и закопала ее в яму. Мама! Мама! Как мне жалко ее! – плакала дочка Кунаватнэ. – Она теперь больше не будет бегать, она умерла!

– Тихо, доченька! Что тут у вас случилось, какая лошадь, почему плачешь?

Кунаватнэ направилась к свекрови и, открыв дверь дома, увидела Кеваватими накрывающей на стол. Давно не поднималась с постели свекровь, давно не слышали ее голоса, а тут – котел с мясом!

– Бабушка моих детей, что у вас случилось, кто убил лошадь?

– Какую еще лошадь? – Кеваватими подняла на невестку невинные глаза. – Не знаю никакой лошади! Ты дочь-то приструни: болтает чего, а потом отвечай! – рассерженно ответила свекровь. – Где ты видишь лошадь? Кто нам ее даст? Разве мне, старой, хватит сил лошадь забить? Угомонись и садись за стол! Сколько можно на колхозных полях спину гнуть? Они тебе что, мяса дают? Одним куском хлеба колхоз расплачивается! В какие времена я хлеб жевала? Моя еда – мясо, рыба. Нашла еду – каждый день кусочек хлеба на стол кладет и картошку! – громко, возмущенно ворчала Кеваватими. – Когда твои дети одним хлебом наедятся? Рыбу всю на плашкоут забирают, оленей угнали, а взамен – кусочек хлеба. От такой еды и помереть можно! Потому и сын мой веснует где-то на протоках!

Старушка достала хуван и прошла мимо невестки.

– Внучок, – крикнула она Юхура, – сними котел с печки!

Мальчик, не дожидаясь еще одного окрика, быстро подбежал к бабушке. Вслед за ним прибежал и Вопка похие. Они поставили котел на траву, на его место установили чайник. Старушка с удовольствием вынимала потроха в хуван. Наполнив его, вновь кликнула внуков:

– Несите, птенчики, блюдо к столу!

С трудом с помощью внуков поднявшись на ноги, она поплелась вслед за ними в дом. Кунаватнэ вновь с удивлением глянула на сыновей, что занесли полный хуван ароматного варева. Хотела что-то сказать, но решила не поднимать шум. «Не навлечь бы беду на семью… Кажется, бабушка моих детей совершила преступление! Но куда она дела целую тушу лошади, если они ее забили? Если это правда, ни крови, ни костей, ничего», – только и подумала Кунаватнэ.

Ужинали сытно, но молча: давно такого не было. Больше всех была довольна Кеваватими. Назавтра, пока Кунаватнэ была на работе, по кушеватской дороге в деревню пришли колхозные сторожа. Увидев их, старушка позвала внучку домой, дала ей кусочек сахара, прикрыла дверь снаружи. Пока Айэвие лакомится, она успеет прогнать непрошенных гостей.

– Ун ими[101]! – остановились возле дома Кеваватими два сторожа. – Не видела, лошади вчера проходили? Не было среди них беленькой?

Кеваватими громко обругала ребят:

– Вас поставили пасти лошадей, государственное добро, не меня! Завтра в колхоз пойду, попрошусь, чтобы меня поставили за животными смотреть. Нечего вам тут делать, идите отсюда, лентяи!

Мальчишки побежали по тропинке до Вулыгорта с надеждой, что, может, кто-нибудь там видел кобылку.

Путешествие Айэвие

Никто даже и представить не мог, о чем думала Кеваватими, когда долгими днями лежала в постели. Пропажу лошади в совхозе кушеватское начальство списало на голодных медведей, недавно проснувшихся после долгой спячки. Кеваватими же срочно собралась ехать в районный центр – искать правду.

Сколько бы Щеман ики ни убеждал мать, она не внимала его словам.

Уговаривала ее и Кунаватнэ, но на нее свекровь лишь прикрикнула, чтобы не мешала, а подготовила теплые вещи для Айэвие:

– Внучку возьму с собой, все же не так скучно будет в пути.

– Айэвие? Так она же маленькая! – испугалась Кунаватнэ. – Возьму выходные и сама поеду с вами, – уговаривала она свекровь.

Та готовила припасы на дорогу и бормотала:

– Может, неделю будем добираться до Мужей. По пути остановимся у моих родных: давно не слышала вестей о сестрах. Внучка деревню мою посмотрит, родственников увидит, а я свое сердце успокою.

Кунаватнэ потеряла надежду уговорить свекровь, молча собирала вещи для своей малышки.

– Спальную ягушку положи дочке, мало ли где заночуем! Из нее гребельщицы не получится, а для меня рулевое весло уже тяжеловато – медленно будем ехать. Хоть и покажется нам