Игорь Святославич - Виктор Петрович Поротников

После того как все князья разъехались по своим вотчинам, Ярослав повёз Владимира Глебовича в Новгород-Северский на смотрины. Милослава, дочь Ярослава, понравилась Владимиру, и он дал согласие взять её в жёны. Поскольку Милославе было всего двенадцать лет, было решено повременить со свадьбой.

Едва Олег вернулся со свадьбы в Чернигов, как за него опять взялся его старый недуг. Лекари упрекали Олега тем, что он дал себе волю на свадебном застолье, пил вина заморские без меры и от мёда хмельного не отказывался. Олег, корчась от болей, обещал впредь пить только воду и квас. Лекари делали всё, что могли, но больному день ото дня становилось всё хуже.

На восьмой день своих мучений Олег повелел запрягать лошадей и везти его в Ильинский пещерный монастырь, уповая на чудодейственное искусство одного из тамошних монахов, лечившего наложением рук на больное место.

Княжеские конюхи живо исполнили приказание.

Невзирая на дождь и слякоть, чуть живого князя повезли в монастырь.

Агафья и Манефа поднялись на звонницу Спасо-Преображенского собора, чтобы поглядеть, как княжеский возок на перевозе преодолеет вздувшуюся от дождей речку Стрижень. Потом обе женщины спустились в храм и долго молились за избавление от хвори сына и мужа.

Олег не доехал до Ильинской обители. Он умер по дороге, успев, однако, причаститься и завещав похоронить себя в построенной им каменной церкви в Новгороде-Северском.

Был год 1179-й.

После похорон Олега Святослав Всеволодович собрал в Чернигове всех своих братьев, чтобы заново распределить княжеские столы. По родовому укладу Чернигов отныне принадлежал Ярославу Всеволодовичу. Игорю достался Новгород-Северский. За ним же оставался Путивль и прочие города Посемья. Всеволоду, оставшемуся в Трубчевске, был прибавлен город Курск. Тринадцатилетнему сыну Олега Святослав не дал удела, посчитав отрока до поры до времени неспособным к управлению собственной вотчиной. Агафья пыталась возражать, но киевский князь был непреклонен.

Святослав хотел было оставить Агафью с сыном в Чернигове, но этому воспротивился Ярослав, который понимал, что в таком случае именно ему придётся наделять племянника уделом, когда тот возмужает. Наделять в обход своих сыновей, старшему из которых уже пора подыскивать княжеский стол. Поэтому Ярослав впервые отважился перечить старшему брату.

В результате Агафью с сыном согласился взять к себе Игорь.

Манефа пожелала остаться в Чернигове. Ярослав, к удивлению Святослава, не стал возражать, заявив, что Манефу влечёт в Чернигов память об её отце и муже, погребённых здесь. И он, как истинный христианин, не смеет отказать бедной вдове в гостеприимстве.

Игорь, понимая истинную причину такой благосклонности Ярослава, лишь усилием воли сдержал себя, не бросив в лицо Ярославу в присутствии матери обвинение в греховной связи с нею.

Уладив дела в своей родовой вотчине, Святослав Всеволодович возвратился в Киев.

Часть вторая

Глава первая. Свадьба в Чернигове

В конце зимы нежданно-негаданно умер Роман Ростиславич.

«Сей князь нрава был миролюбивого, слово своё держал и провинившихся судил без излишней строгости. Всякий просивший у него помощи обласкан им был. Не раз смоляне поднимались на него и изгоняли с отчего стола, но Роман никогда не мстил им злобою, за что в народе любим был».

Так написал о почившем в бозе Романе Ростиславиче летописец.

Агафья, невзирая на сильную стужу, поехала в Смоленск, чтобы проводить брата в последний путь. Ефросинья упросила Игоря отпустить её вместе с Агафьей, видя, что та убита горем: недавно похоронила мужа и вот потеряла любимого брата. Игорь не стал возражать. Он дал лучших лошадей, чтобы они поскорее добрались до Смоленска.

Многие Олеговы дружинники теперь служили у Игоря, в том числе и воевода Бренк.

Игорь послал Бренка в Козельск, чтобы тот уговорил Вышеслава перебраться в Новгород-Северский. Игорь и сам поехал бы в Смоленск на похороны Романа Ростиславича, если бы не ждал с таким нетерпением возвращения Бренка.

Наконец, Бренк вернулся, и не один. С ним был Вышеслав.

Вышеслав первым делом посетил могилу Олега в приделе Михайловской церкви.

Он долго стоял подле каменного саркофага с изображением православного креста на верхней крышке, взгляд его был полон грусти и немого раскаяния. Находившийся тут же Игорь взирал на Вышеслава с лёгким недоумением.

– Господь наказал меня изменой Изольды за то, что я отнял любимую женщину у Олега, – вдруг произнёс Вышеслав.

– Полно тебе. – Игорь мягко положил руку на плечо Вышеславу. – Что было, то прошло.

Затем Вышеслав захотел осмотреть мастерскую, где трудились монахи, изготовлявшие тонкий пергамент и переписывавшие книги. Игорь выделил им большой добротный дом в княжеском детинце. Он мог похвастаться перед другом обширной библиотекой заново воссозданных книг. Здесь были и русские книги: жития православных святых, летописные своды и всевозможные поучения мудрых книжников. Были и переводы с латыни, греческого, немецкого и французского языков.

У Вышеслава разбежались глаза при виде полок и сундуков с множеством книг в прекрасных кожаных переплётах. Наиболее ценные книги были с золотым тиснением и серебряными застёжками на корочках.

– Я вижу, ты время даром не терял! – восторженно промолвил Вышеслав, обернувшись на Игоря.

– «Теченьем лет не усыплён, деяньями предков не успокоен», – с горделивой усмешкой процитировал Игорь фразу митрополита Илариона из его книги, где тот восторгается гением Ярослава Мудрого.

– А помнишь, я оставлял тебе на хранение «Изборник» Святослава, – вдруг вспомнил Вышеслав. – Где он?

– Целёхонек твой «Изборник», – ответил Игорь. Порывшись в сундуке, он выложил на стол тяжёлый том, потемневший от времени. – А вот три копии, снятые с него. Гляди, какие красавцы!

Игорь снял с полки и разложил перед Вышеславом три объёмистые книги в новеньких переплётах из телячьей кожи.

Лицо Вышеслава словно озарилось внутренним светом, когда он открыл одну из книг и пролистал несколько страниц.

«Он, наверно, Изольду так не ласкал взглядом, как ласкает взором эти книги!» – улыбнулся про себя Игорь.

Впрочем, Игорь и сам был счастлив тем, что угодил другу и удостоился его похвалы.

– Догадайся, кто помогает моим монахам переводить с греческого и латыни? – с улыбкой обратился Игорь к другу.

Вышеслав оторвал взгляд от раскрытой книги.

– Кто же? Я знаю его?

– Знаешь. И не его, а её.

– Вот как?! – Глаза Вышеслава стали большими от удивления. – И кто же она?

– Моя жена Ефросинья, – ответил Игорь не без гордости в голосе.

– Недаром она дочь Ярослава Осмомысла, – со значением произнёс Вышеслав. – Такая жена настоящее сокровище, дружище!

– Пожалуй, – согласился Игорь, хотя в душе считал иначе: для него красота женщины была важнее её ума.

Вышеслав, сам