Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова
– Скоро, совсем скоро вернутся мои сыночки, о том мой сон! – пояснила Кеваватими. – Будем ждать их.
Невестка о своем сне промолчала, рассказала о нем лишь спустя двадцать лет своей дочери Айэви: «В тот день я поняла, нет больше нашего Василия Айсоръёхан похие, простился он со мной».
Прошло всего два-три дня с тех пор, как пришло письмо от Мишка ики, и его отца, Гудкова Артём ики, арестовали и увезли куда-то далеко в Омск. Нельзя, оказывается, секретные данные фронта рассказывать женщинам Халащкурта и Вулыкурта, решили хантыйские женщины. С того дня они уже молились лишь об одном: чтобы Артём ики отпустили домой. Некому теперь им хорошие весточки приносить. Разобрались с Артём ики лишь через полгода. Прибыл домой Гудков ики постаревшим, молчаливым. С того дня никому не приносил новостей с фронта.
Летом Артём ики, словно утоляя неимоверную жажду души, безостановочно косил сено для своих лошадей и коров. Жаркая сенокосная пора, видимо, успокоила его. За два месяца он ни разу не появился в Кушевате. Двадцать тонн сена накосил один для скотины ручной косой, половину отдал колхозу. Изнуряющая жара и вездесущие комары не донимали Артём ики, он не чувствовал их, боль в душе, там, где-то внутри него, была сильнее. Его кровавые мозоли на руках огрубели, раненное властями сердце постепенно успокоилось, мало-помалу все забылось. Только в конце августа он покинул обширный пустой участок покоса.
Берестяной чум
Как только растаял снег, женщины начали готовиться к шитью берестяных покрышек для чума. Торопились. Кеваватими с Кунаватнэ пригласили женщин к своему двору: у них для этого случая был большущий котел, доставшийся по наследству от Ланвошнэ. До отхода баржи на север нужно подготовить две-три покрышки, а может, и больше, как время покажет и как распорядится Великий Турам. Береза – посох самого Турама – сколько бересты удастся заготовить, зависит от него.
Ненцы хорошо брали берестяные покрышки для летних кочевых чумов. В прошлом году они заказали рыбакам, которые полгода трудились на Обской губе, эти удивительные для них, непромокаемые приспособления. И цену установили с двух сторон твердую: одна покрышка – олень. Теперь у местных жителей нет оленей, потому собиравшиеся в путь рыбаки попросили женщин деревень изготовить покрышки, так нужные ненцам в период дождей.
К тому же мужчинам надо купить оленя для обряда: второй год уже не проедут через священный мыс без благословения древних хантыйских богов. Мимо мыса Лунх Ават никак нельзя без жертвоприношения! Мужчины двух деревень от новорожденного до немощного старика из поколения в поколение числились одним родом Соръёхан ёх. Проезжая в прошлом году мимо священного мыса, они смиренно опустили глаза: только монеты и были заготовлены в потных от смущения ладонях. Оленный род Соръёхан ёх мялся от стыда перед величественными духами, охраняющими вход в щарсан мув – морские земли: нет у них оленей.
Боги не простили – перед самыми сборами домой заболел Ёвраёш ики. Он очень старался вместе со всеми выполнить план по рыбе, но силенок было маловато, да и одежда оказалась совсем худая, выехали-то в летнее время. В колхозе – там, на севере – им выдали фуфайки. Но разве вата, вшитая в ткань, спасет на ветру? Его летняя малица к зиме осталась без единой шерстинки. Ему бы двигаться активней, только на лютом морозе он сжимался в комочек. Вначале кашлял, потом и вовсе слег. Уходя на промысел, рыбаки накидывали на него все шкуры, но в сорокаградусные морозы в остывшем чуме невозможно было выжить тяжелобольному. Дорогу до дома Ёвраёшики не одолел, тело его сотрясал непрекращающийся кашель. Возле Салехарда, бывшего Обдорска, Хинь ики пожалел его, прибрал к себе. Похоронили там же, на местном кладбище, с почестями, достойно. Котел осетровой ухи сварили всем миром, помянули, чаю попили. Вместе рыбачили, вместе тянули сети, выпутывая на промозглом ветру рыбу для фронта. С тяжестью в сердце двинулись в сторону родной земли на колхозных худых лошадках. Дома Ёвраёш ики не дождалась жена с тремя ребятишками. Рыбаки не пожалели для вдовы подарков, выделили ей ото всех по рыбине.
Нынче мужчины решили, что на обратном пути обязательно принесут жертву от рода Соръёхан ёх у священного мыса Лунх Ават. Потому одну покрышку за оленя все женщины двух деревень шили сообща.
Начали собираться на рассвете. Кеваватими выставила большой чугунный котел для проваривания бересты. Еще один котел принесла Ларакурнэ: ее свекровь выделила для общего дела. Каждая мастерица шла к дому Кеваватими с большими связками свежезаготовленной бересты и продуктами. Жарко горел уличный очаг, где в большом котле уже булькала уха только что выпутанной из ловушек щуки. Закипели сразу несколько чайников, заваренных свежей чагой.
Кунаватнэ расторопно накрывала столы. Подошла помочь Ларакурнэ, расторопная Пукшамнэ. Вслед за ними подошла Ёхантайнэ. Она ждала мужа с фронта, но никаких вестей от него не было. Впрочем, как и у других семей. Но Ёхантайнэ все больше замыкалась в себе. Кроме как на колхозные поля, из дома не выходила. Детей не было. Иногда нехотя перекидывалась парой слов с Кунаватнэ: жили рядышком. Сейчас Кунаватнэ дала ей длинный хуван, чтобы Ёхантайнэ вынимала из котла куски рыбы.
Пришла Ощтаркурнэ – словоохотливая соседка Кунаватнэ. Молодые женщины, весело тараторя, вынимали из котла рыбу, раскладывая в хуваны, что принесли от каждого дома.
Котел с оставшимся бульоном Кунаватнэ тут же наполняла, не разрезая, большими жирными язями, вчера специально заготовленными. Сверху в кипящую уху аккуратными рулонами вместе с Ларакурнэ они складывали бересту. Поверх всего укрывали мхом, чтобы уха не выкипала, а береста стала мягкой, упругой.
Кеваватими и Сойнахими, свекровь Ларакурнэ, готовились к обряду: положив хлебцы по краям блюда из сваренных щук, командовали, подсказывая молодым, что нужно делать. Сойнахими поставила блюдо в сторону протоки – угостить хозяина всех водоемов: рек, озер и широкой кормилицы – величавой Оби. Ее старика в этом году записали в рыбаки на Обскую губу.
– Духи воды, откройте нашим старикам да ребятишкам дорогу до дому! – молилась Сойнахими. – План государственный выполнят да благополучно домой пусть возвращаются! План у них большой, бог войны требует много рыбы, зато потом старики наши да ребятишки домой вернутся.
Кеваватими поставила блюдо по направлению
