Камила - Станислава Радецкая

она пожала плечами. — Душа у меня не на месте, Камильхен. Пустишь в свою обитель?

Не дожидаясь ответа, Аранка распахнула дверь в мою комнату, и я в волнении прижала тарелку к себе, чуть не опрокинув на себя пирог. На полу врассыпную валялись старые пуговицы, которые я собирала для починки, а Якуб воображал имперской армией и командовал ею, разыгрывая на полу настоящие сражения доблестных австрийцев с пруссаками, англичанами и почему-то французами. Наш разговор спугнул его, но залезть наверх по уговору он не успел и теперь зарылся с головой в постель. Ари не заметила его и с любопытством воззрилась на пуговицы.

— А я думала, ты любишь порядок больше всего на свете.

— Это ветер, — неловко оправдалась я. — Они рассыпались.

— Ах, ветер! — она пропустила мои объяснения мимо ушей и грациозно села на свое любимое место у окошка, словно птичка на жердочке. — Иди сюда, Камильхен.

Я поставила тарелку подальше от себя на пол, чтобы не было соблазна съесть пирог, и устроилась рядом с ней, настороженно прислушиваясь: не слышно ли дыхания Якуба. Аранка привычно болтала о всякой всячине, пока наконец не заметила, что я плохо ее слушаю и ерзаю, как на иголках.

— Похоже, это с тобой что-то случилось, — вздохнула она. — Тебя сильно били после капитана?

— Нет, как обычно. А он сам чуть не сломал мне руку.

— Похоже на него… Он любит, когда девице больно, — задумчиво подтвердила Ари.

— Он ходил к тебе?

— Конечно! Это же капитан стражи, он большой охотник до женщин. Правда, говорит, что ему некогда рассусоливать, поэтому честней дать денег и получить, что ему нужно. А он тот еще затейник…

— Ты всякий раз так спокойно об этом рассказываешь! — вырвалось у меня, и я покраснела и уставилась в пол, но тут же вновь взглянула на нее: я боялась обидеть подругу.

— Все лучше, чем плакать, молиться и кричать, — печально ответила она и повернулась к окну. Ее нежный профиль напоминал силуэт из темной бумаги, вырезанный рукой искусного мастера. Подобную красоту мне доводилось видеть лишь у статуй святых, не в жизни. Аранка словно подслушала мои мысли и продолжила:

— Знаешь, я так давно не была в церкви, — она погладила меня по плечу и притянула к себе. — Раньше мы часто ходили туда. Меня наряжали в новое чистое платье, священник всякий раз благословлял меня и говорил моим опекунам, что за мной нужно присматривать, потому что дьявол не дремлет. Старый дурак! Но тогда я на него не злилась. Я боялась адского огня и обещала всем, что буду примерной и достойной девицей. Помню, тогда я мечтала выйти замуж и растить кучу детишек и давала себе обеты жить скромно и богобоязненно! В детстве всегда обещаешь себе невыполнимое, Камильхен. Бог и дьявол распоряжаются нами, как желают. Хотя что я? — ее взгляд прояснился, и легкая улыбка, появившаяся во время рассказа, погасла. — Ты ведь не поймешь. Сама же еще ребенок.

— Я не ребенок, и я все понимаю, — и я опять поерзала. Якуб фыркнул под одеялом, и я волновалась за него. Он подглядывал за нами; я видела, как ползет и шевелится ткань покрывала. Аранка с сомнением взглянула на меня, но продолжила:

— Я давно там не была; не могу туда войти. Все мои исповеди теперь происходят иначе, — повторила она давнишнюю жестокую фразу, — а молитвы… Я молюсь Деве Марии утром и перед сном, но все мои просьбы лишь о счастливом дне и спокойной ночи; большего мне не надо. Ни платьев, ни лакомств, ни денег. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь тонкая, как нить на веретене, и вот-вот она оборвется. Знаешь, бывают такие дурные предчувствия?

— У меня не бывают, — осторожно заметила я, и она потрепала меня по голове.

— Наверное, я — ведьма или ворожея! — Аранка невесело засмеялась. — Если что случится, Камильхен, то возьми мои деньги, которые я приносила. Пусть они будут у тебя, не отдавай их старухе. И, если у тебя получится выбраться в церковь, то вспомни меня, хорошо?

— Не говори так, — я даже забыла про Якуба, и живот опять заныл, но уже сильней и ниже. — Ничего не случится!

Подруга пожала плечами: может быть — да, может быть – нет, и переменила тему.

— Сегодня ко мне придет твой толстый свин доктор, — поддразнила меня Аранка. — Не хочешь с ним повидаться?

— Ой, нет! — невольно вырвалось у меня. Но мои ночные раздумья дали о себе знать, и я поправилась. — То есть, я хотела сказать, да…

Ари посмотрела на меня с удивлением и погрозила мне пальцем.

— Чувствую, ты что-то задумала, — сказала она, но осуждения в ее голосе не было. — Принести тебе травки, что помогает от зачатия? Она помогает, но не давай ему дойти до самого конца, поняла? Ты ему нравишься, но младенец не нужен. Да и ты не родишь, наверно…

Теперь она говорила уже деловито, точно речь шла о штопке или мытье полов, но от ее слов я залилась краской, и захотелось провалиться сквозь пол.

— Принеси, — мои слова прозвучали слишком тихо, и Аранка обняла меня за плечи. Мы долго сидели, обнявшись, и мне не хотелось, чтобы это мгновение кончалось. Все-таки я очень ее любила.

— Все будет хорошо, — шепнула она и потерлась носом о мою щеку. — Если что-то кончается, то начинается что-то новое.