Камила - Станислава Радецкая

Я перевернулась на спину. Потолок темнел вверху; и я представила себе, что превращаюсь в птицу, и нахожу дыру в крыше, и протискиваюсь сквозь нее, ломая перья, и ветер подхватывает меня и несет в счастливую страну, о которой я раньше читала в книгах. Якуб ткнулся лбом мне в бок, и я поправила на нем покрывало. Интересно, далеко ли отсюда живет доктор? Если я ему нравлюсь, может быть, мне будет лучше у него? Я вздохнула и вздрогнула, вспомнив его мокрые поцелуи. У доктора нас легко найдут, сказала я себе. Ну и что, возразила я, не в тот же день. За день легко можно скрыться. Не лучше ли скрыться сразу, поинтересовалась я у себя. Без чужой помощи не выбраться, скептически ответила я. Да еще и вдвоем!

Внизу открыл дверь на лестницу, и в щель под дверью потянуло холодом с запахом вина и звуком смеха.

Но как заставить доктора вывести нас?

Я укуталась в покрывало плотней и представила саму себя, свою невидимую собеседницу. Эта я была взрослей и умней, она ничего не боялась, и, в отличие от меня, она была красивой и знала это.

Тебе надо обмануть его, последовал жесткий ответ. Подгадать момент, когда он приедет и уехать с ним. Соблазнить его деньгами, которые могут заплатить родные Якуба. Притвориться покорной и влюбленной. Пусть он только достанет одежду для Якуба, чтобы он выглядел обычным мальчишкой, а не дворянчиком в изгнании.

А как быть с моим нарядом, с любопытством спросила я.

Украсть, пришло решение после паузы.

Почему не одолжить?

У кого? Аранка может выдать тебя.

Она не такая.

Пьянство и зависть могут оказаться сильней нее.

Я поежилась. Неприятно было думать о подруге плохо, но где-то в глубине души я знала, что та Камила права. Ари все равно на других, она сама говорила об этом, и что может прийти ей завтра в голову, я не знала. Особенно если ее надежды на спасение рухнут.

Когда?

В ближайшем времени, но не завтра. Завтра надо держаться ниже воды и тише травы, как обычно. Нельзя вызывать подозрений у старухи.

Как же мне встретиться с доктором, чтобы убежать? — с тоской спросила я у темноты, но вторая Камила больше не отвечала мне.

Якуб опять пробормотал что-то в тишине, и я обняла мальчишку. Непривычное чувство коснулось сердца; жизнь Якуба зависит от меня, и от меня — его будущее. Как будто кто-то подкинул камень в корзину с бельем: и идти неудобно, и бросить корзину нельзя, и выкинуть лишний груз на ходу некогда. Страшно не донести; и себя погубить, и его.

Глава восьмая

На следующее утро я была воплощением покорности, и во взгляде госпожи Рот мелькало довольство, хоть она и ходила за мной по пятам, не гнушаясь всякий раз бить, как только я, по ее мнению, начинала отлынивать от работы. Мне хотелось надеть ей на голову ведро с грязной водой и кинуть в нее тряпкой, но каждый ее удар или пинок возвращал меня в осязаемый мир; увы, я была слишком слаба, чтобы как-то ей противиться. Но мое послушание ей понравилось, и через пару дней, кроме обычной миски похлебки из всего, что есть в доме, мне достался кусок вишневого, рассыпчатого пирога. О, как он пах! Я думаю, мертвый бы воскрес, если б почуял его запах. Госпожа Рот дала мне милостивое разрешение съесть его у себя, не на кухне, и я побежала наверх со всех ног, чтобы удержаться и не отломить от него кусочек. Якуб за эти дни совсем поник и постоянно канючил, что голоден; я боялась, что он не послушается меня и попробует выбраться с чердака, чтобы украсть еды. Место заключения ему осточертело, и теперь он все чаще баловался: то ловил крыс, чтобы дрессировать их в моей постели, то надергал ниток из своей рубахи, насмолил их и подвесил к печной вьюшке. Ночью поднялся сильный ветер, и хитрое приспособление пронзительно засвистело, завыло и застонало – так неожиданно и громко, что у меня душа ушла в пятки. Но когда я заметила, что Якуб давится от смеха, пока меня трясет от страха, я выдрала его за уши, и он смертельно на меня обиделся. Хорошо, что внизу никто не слышал его проделок; в дневной тишине она бы выдала нас с головой.

Я прижимала к себе тарелку с пирогом, словно это была величайшая ценность, дороже золота и серебра, но вернуться на чердак незамеченной не успела — на лестнице пахло знакомыми духами. И верно, у двери меня ждала Аранка, на удивление трезвая, но изможденная донельзя.

Она привлекла меня к себе, и я с удовольствием зарылась в мягкий лен ее платья. Рядом с ней мне было хорошо и спокойно.

— Почему ты не спишь? — первым делом спросила я. Мне хотелось побыть с ней, но за дверью маялся голодный Якуб, и я беспокоилась, как бы он чего не устроил. Аранка бездумно отщипнула у меня пирога. Я проводила ее пальцы взглядом, но ничего не сказала. У меня заныл живот от голода.

— Хотела повидаться, — нарочито весело сказала она, но взгляд у нее стал тревожным. — И так все время сплю, пока заживает спина. Думала, хоть сейчас смогу отдохнуть, но старуха не дает. Ты бы знала, сколько к нам ходит старых козлов, которым нравятся раны! — Аранка брезгливо стряхнула крошки от пирога с губ.

— У тебя что-нибудь болит?

— Не знаю, —