Узоры оленьих троп - Зинаида Викторовна Лонгортова
– Стадо волнуется, норовит двинуться дальше. Не удержим на месте – разбегутся олени, потом ищи… – оправдывался Мостыху.
– Тогда вы двигайтесь, а мы потихоньку последуем за вами.
Теперь стадо гнал сам Унтон ики с дядьями. Впереди еще одна горная река. Аргиш с людьми и утварью должен был переправиться чуть позже и остановиться на равнине. По узкой ветвистой горной тропе олени с людьми торопились вниз, к широкому раздолью. С гор стремительно бежали ручьи. Сверху неимоверно жарко палило солнце, раскидывая свои длинные пальцы-лучи на каждый бугорок камня Уральских гор по всему пути кочевников. Бурный ручей уже пробил себе дорогу под талым снеговым покровом, кое-где еще прячась под белой шубой горной речки. Казалось, воды немного, аргиш успеет преодолеть еще одну опасную переправу. На той стороне уже видна равнина – там будет большая остановка на несколько дней.
Ланвошнэ направила упряжку в сторону бурлящей воды, река ширилась с каждой минутой. Еще не все спустились с горы. Женские нарты с детьми задерживались, шли медленно. Оттаявшие камни были скользкими.
Кунаватнэ аккуратно вела оленей сама, чтобы они не рванули по узкой тропе вниз. Дочка спокойно спала в колыбельке. Кунаватнэ никогда не пошла бы в эти крутые, одновременно солнечные и холодные горы по доброй воле. Для нее важнее всего на свете малышка, которая время от времени щурилась от солнца во сне. Все существо Кунаватнэ противилось кочевью: она с детства привыкла к оседлой жизни и не понимала вечного движения Ланвошнэ.
Сидевшие в нартах дети дядей Щемана спокойно наблюдали за движением аргиша: кто-то дремал, кто-то жевал баранку – видимо, проголодался, а самые любопытные смотрели на длинную вереницу оленьих нарт с домашним скарбом, спускавшихся по уклону горы. Именно они – пытливые – потом, в будущем, и становились талантливыми пастухами.
Надо было торопиться: сход снега может в любой момент снести аргиш с узкой тропы вниз.
Спустились с горы благополучно. Кунаватнэ внизу чуть расслабилась: прошли опасный путь! Но увидев еще одну бурлящую речку перед собой, сжалась в комок: нет рядом Щемана, ни одного пастуха – те сейчас гонят стадо на пастбище. Одни женщины и дети. Что же решит Ланвошнэ?
Река не очень широкая. Хотя на первый взгляд она и бурлила, как кипящая в чайнике вода, но была достаточно спокойной. Снежного месива на ней уже не было: река унесла снег с собой на равнину.
Ланвошнэ первой переправилась по реке, за ней перешли с детьми жены братьев Вулыкуртан ики. Кеваватими кивнула невестке, ее очередь. Кунаватнэ, как и другие женщины, встала на полозья нарт, вода была на уровне колен. Взглянула на дочку, что спокойно спала в нарте, тронулась. На середине реки олени плыли уже с надрывом, нарта погрузилась глубже в воду, выше колен девушки. Кунаватнэ оглянулась назад, и сердце ее застыло… Нарта наполовину была в воде, колыбелька с дочерью медленно выплывала из детского ложа. Будто сам Хинь ики в черных одеяниях держал ее на ладони и забирал к себе. Бог смерти любовался круглолицей малышкой и аккуратно, без всякого всплеска на воде, чуть покачивая, уносил колыбельку за собой в бурлящую реку.
– Бог смерти-и-и! Верни-и-и мне дочку! – из последних душевных сил, разрывая легкие, закричала Кунаватнэ и бросилась за ребенком в воду.
От ее прыжка вода еще больше взбурлила. Раздосадованный Хинь ики бросил люльку с ребенком назад матери, только перевернутую верх дном. Кунаватнэ изо всех сил плыла против течения реки, не теряя из виду колыбельку. Она не чувствовала ледяной воды, не слышала смеха бога смерти, перед глазами была только доченька. Быстро перевернула люльку, и ее ужасающий вой долетел до самых гор.
– Хинь ики-и-и-и!.. Зачем ты забрал из моего гнезда птенчика? Чем я провинила-а-ась?
С обоих берегов реки женщины бросали арканы на Кунаватнэ и колыбельку, чтобы вытащить их из воды, но Хинь ики не давал им возможности зацепить их. Лишь точный бросок Ланвошнэ обвился вокруг матери с колыбелькой, когда их уже унесло бурной рекой за поворот. Старая женщина медленно потянула Кунаватнэ с погибшей дочерью на берег.
Горный ветер
Пастухи прибыли ближе к полуночи. В нарте Унтон ики лежал маленький новорожденный теленочек. Мать-важенка, отелившись, больше не подошла к малышке. Обессиленная за долгое время пути и от родов, она сама чуть не погибла. Видимо, отлежавшись где-то на травке, только на следующий день после отела она присоединилась к стаду.
Теленка взял себе Василий Айсоръёхан похие, внук Ланвошнэ. Он весь день ухаживал, поил ухой из соски, носил теленочка с тонкими ножками на руках, как игрушку.
Потом смышленый мальчишка вместе с бабушкой и Кунаватнэ искал брошенных оленят на пастбище.
Кунаватнэ старалась забыть все, что произошло в пути. Вычеркивала из памяти бурные реки, снежные горы и свою малышку. Иногда просто спотыкалась на бегу: ужас произошедшего продолжал крепко сжимать ее сердце, слезы застилали глаза.
Внимательно наблюдавшая за невесткой Ланвошнэ сразу замечала перемену в невестке, звала к себе – помочь с олененком. Кунаватнэ, тряхнув головой, бежала к теплу, вниманию. Вскоре под чутким присмотром Ланвошнэ девушка потихоньку начала приходить в себя, исчезали из памяти страшные дни, меньше кричала во сне.
Ланвошнэ ежедневно обходила родильное поле олених, отыскивая в тундре брошенных пешек[63]. Кунаватнэ, быстро прибрав в чуме, заготовив дров и воды, спешила за Ланвошнэ и Айсоръёхан похие. Она не могла спокойно сидеть на месте, да и просто рядом со свекровью ей было тяжело. Ей нужен был воздух, свежий ветер и движение. Ей хотелось бежать, бежать! Куда? Этого она не знала, потому носилась по пастбищу. Кеваватими не могла при своей свекрови остановить невестку, по этой причине оставалась при хозяйстве одна, но успевала бросить вслед:
– У нее траур, а она по тундре носится, как ребенок!
Молчала Кеваватими еще и потому, что работы особой для Кунаватнэ пока не было.
– Пусть бегает за оленями, – махнула она рукой.
И Кунаватнэ буквально летала по пастбищу вслед за мальчиком в поисках брошенных телят. Ветер гладил ее лицо, отмеченное невыносимым горем, трепал выбившиеся из-под платка волосы, а когда она разворачивалась и бежала в другую сторону, подталкивал ее в спину:
– Беги, беги вперед! Такая молоденькая – все пройдет, все забудется! Впереди твоя жизнь, она у тебя длинная! Печаль тебя еще не раз захлестнет,
