Слово атамана Арапова - Александр Владимирович Чиненков

В ярости визирь выхватил кинжал и принялся терзать им пуховые перины и подушки. Слуга, вбежавший на шум, застал вельможу в самом неприглядном виде. В отчаянии он выбежал из покоев и созвал всех, кто в это время находился во дворце.

Никто не решался подойти к Арсан-бию, который все крушил на своем пути. При этом он поднимал тумбы, диваны и расшвыривал их в разные стороны, словно детские игрушки. И откуда взялась такая недюжинная сила в его сухоньких старческих руках?!

Постепенно приступ агрессии спал. Визирь устало опустился на кучу перьев – все, что осталось от перин и подушек, – и, еле ворочая языком, приказал:

– Привести сюда проклятую рабыню!

Несколько человек разом бросились исполнять приказ своего хозяина. Через несколько минут Нюра предстала перед грозным взором визиря.

– Отравить меня сговорились? – вытирая пену с губ, прорычал Арсан-бий.

Вопреки его ожиданиям, девушка ответила ровным, спокойным голосом:

– Убейте мя, ежели хотите, или выслушайте, што я вам щас кажу.

– Ты посмотри на меня, – простуженно захрипел визирь, – ты видишь, на кого я похож?

Нюра посмотрела на осунувшегося, исхудавшего вельможу и кивнула.

– И это все от снадобья, что приготовила ты! – Визирь закашлялся и после приступа удушья продолжил: – Ты сделала это сознательно?

– Нет, – ответила девушка, ликуя в душе. – Ты сам убедился, как возросли твои силы. Ни один человек не способен учинить такой вот разгром! Щас в те сил больше, чем кады-либо. Но а тело станет прекрасным чуть пожже. Сейчас выпей кумыса и те станет легше!

Арсан-бий отправил слуг за кумысом, а сам изучающе посмотрел на Нюру:

– Если ты опаиваешь меня ядом, то берегись. Прежде чем распроститься с жизнью, я прикажу разорвать тебя живой на кусочки!

«Жизнь твоя будет долгой и страшной! – глядя на визиря, радовалась девушка. – Ты выпил все, значит, продлил свою жизнь вдвое. Но если бы ты только знал, что ожидает тебя впереди! Какие ужасные муки тебе придется вынести прежде, чем душа твоя уберется в ад. Исмаил-беку тоже не жить. Но месть, которую он тебе уготовил, вдвойне страшна!»

Кумыс действительно успокоил разбушевавшегося Арсан-бия. Но он так ослаб, словно его извлекли из-под обвалившейся скалы. Не мог даже рта открыть, чтоб хоть слово вымолвить.

Неделю спустя Нюру снова привели к визирю. И она не узнала его. Грозный вельможа скорее походил на мешок с костями, чем на человека. Волосы на его голове поседели и торчали клочками в разные стороны. Глаза повылазили из глазниц и были похожи на рачьи. А руки… Они сморщились и тряслись, как в лихорадке.

Следом за девушкой в покои внесли Исмаил-бека и бросили его к ногам Арсан-бия. В отличие от визиря искалеченный бек выглядел просто писаным красавцем. Если бы не страшные увечья на его теле…

При виде цветущего калеки Арсан-бий впал в бешенство. Он схватил кинжал и хотел лично заколоть своего врага. Но сил на то не хватило.

– Палача сюда, – прошептал он и откинулся на подушки. Когда вошел палач, визирь, превозмогая слабость, сказал: – Пытай этого калеку до тех пор, пока он не расскажет, чем опоил меня! А девку пока не трогайте, пусть она переведет мне все, что скажет этот…

Арсан-бий не нашел подходящего слова и замолчал.

Палач поклонился и перевел полный безразличия взгляд на Исмаил-бека. Он долго рассматривал его искалеченное тело, словно соображая, какую еще можно применить пытку к и без того прошедшему все круги ада старику.

Но тут вмешалась все это время молчавшая Нюра. Она заметила знак, которым Исмаил-бек обычно подзывал ее в клетке, и сказала:

– Подожди, визирь, бек хочет говорить с тобой.

– Говорить? Со мной? – Визирь нахмурился. – Интересно, как он хочет это сделать?

– Прикажите подать ему бумагу, перо и чернила, – сказала девушка. – Тады сам увидишь.

Арсан-бий распорядился предоставить беку все, что перечислила Нюра. Забыв на время о своей болезни, с интересом наблюдал, как его враг зажал пальцами ноги перо и обмакнул его в чашу с чернилами.

– Можешь ли ты сказать, почему твое лекарство не оказало на тебя такого же действия, как на меня? – спросил визирь, желая немедленно получить ответ.

«Я выпил ровно столько, сколько требуется для омоложения», – вывела текст на бумаге нога Исмаил-бека.

– А я выпил намного больше? – удивился Арсан-бий.

«Да. Это тебя и сгубило. От чрезмерной дозы полезное лекарство превращается в страшный яд! Поздравляю, ты сам сгубил свою жизнь, бий!»

– Расскажи мне все и избежишь страшных пыток, – забормотал униженно визирь.

«Ты отнял у меня здоровье! Ты превратил меня в калеку! – скрепя пером, выводила нога мысли калеки. – Но я подарил тебе жизнь. Очень долгую жизнь и самую ужасную! Она покажется тебе вечностью! А теперь можешь пытать мою жалкую плоть сколько захочешь! Я умру самым счастливым человеком на свете!»

– И сколько я проживу? – дрожащим от ужаса голосом спросил Арсан-бий.

«Ты проживешь еще столько же, сколько прожил. Но какая это будет жизнь! Твое тело с каждым днем будет сохнуть, как белье на ветру. Через месяц ты будешь похож на мумию. Зелье высушит тебя, как осеннюю траву. Но сердце по-прежнему будет работать исправно, а мозг будет ясным, как никогда! Ты превратишься в растение, Арсан, и всю свою долгую жизнь будешь вспоминать меня. Все эти годы ты будешь испытывать страшные телесные муки, но смерть будет избегать тебя. Ты не сможешь говорить, но будешь все видеть и все слышать! Ты не сможешь пошевелить пальцем, без помощи слуг не сможешь открыть и закрыть веки. Множество мыслей будут роиться в твоей ясной голове, но ты ни с кем не сможешь поделиться ими, так как рот твой до самой смерти останется безмолвным. Вот видишь, бий, я не обманул тебя! Ты доживешь до ста лет, а может, и больше».

Как только последняя фраза легла на бумагу, нога Исмаил-бека отшвырнула перо в сторону, а лишенный языка рот раскрылся и глухо захохотал.

– Пытать его до смерти, – завизжал визирь, страдая от ужаса и режущей внутренности боли. – А мне кумыса… Тащите бочку кумыса.

– А что с ней делать? – с таким же невозмутимым видом, как и всегда, указал на Нюру палач.

– Ее… ее… ее… – Арсан-бий так и не отдал никакого распоряжения в отношении девушки, так как погрузился в глубокий обморок.

* * *

Палач – лицо государственное. Но всесильный визирь втайне от хана ввел и в своем дворце эту должность. Обязанности палача у него исполнял огромный слуга Ибрагим, у которого в общем-то было доброе сердце. Все бури, которые бушевали у него внутри, он скрывал