Иржи Ганзелка - Там, за рекою, — Аргентина

Десять пеонов лениво бродят по берегу, искоса наблюдая за ходом переговоров. Надо что-то делать, не оставаться же ночевать на барке и платить вдвойне за простой.

— Мы вытащим вас на берег, отчего же? Ведь этим мы и живем, — говорит плечистый парень, — только заплатите шестерым за половину рабочего дня!

— Вы что, с ума сошли? Нам нужны всего четыре доски и деревянные козлы посредине, чтобы доски не провисали. Для этого достаточно двух человек, мы сами им поможем. Через пятнадцать минут мы выберемся оттуда, какая может быть плата за полдня?

— Тогда нет. Поищите кого-нибудь другого, кто бы вам помог!

Это обошлось нам еще в 40 песо, а работу мы вынуждены были сделать сами. Объясняя, как надо положить доску, чтобы машина не свалилась в реку или не разбила выхлопную трубу, приходилось по два раза все делать самим.

«Татра» проезжает по улицам Посадаса. Ищем гостиницу, которую вчера нам порекомендовали земляки. Земляки, разумеется!

— Хелло, хелло, погодите, ежишмарья![50] Так не скажет ни один аргентинец.

Тормозим. Человек в синем рабочем костюме бежит к «татре», размахивает руками и кричит:

— Я знал, что увижу вас! Только я все представлял себе не так.

Он подбежал к машине и, не переводя дыхания, продолжал:

— Я Палашек, вон там у меня мастерская по ремонту хозяйственных машин. Я уже полтора года вместе с вами езжу по Африке. Когда из журнала «Свет Мотору» я узнал, что вы едете в Асунсьон и собираетесь в Рио, так у меня камень с сердца свалился. В таком случае, ребята, вы меня не минуете, как же еще ехать через Парагвай на машине! Я только ждал, вернетесь ли вы через Ресистенсию или будете пробиваться через южный Парагвай. Сразу видно, что у вас за плечами Африка…

— А что, если бы вы не поймали нас на улице?

— Я это тоже предусмотрел. Ведь вы должны заехать в филиал автоклуба за бензином, за картами, сменить масло и — просто так. Там у них уже полгода висит фотография «татры», и я каждую неделю звоню туда, чтобы справиться, нет ли вестей о вас.

Вот и думайте после этого, что земляки позволят нам скрыться в девственных лесах Мисьонес!

НАПЕРЕГОНКИ С ПАРОХОДОМ

— Если вы хотите попасть в Бразилию, вам следует поторопиться.

Представитель пароходной компании откладывает в сторону расписание движения пароходов и сообщает нам малоутешительные вещи.

— «Крус де Мальта» отплывает сегодня утром и в понедельник на рассвете будет в Пузрто-Игуасу. Там она выгрузит несколько ящиков и сразу же пойдет дальше, до Фосае она могла бы взять вас с собой. Это единственная возможность перебраться на другую сторону. Вам нужно спешить…

— Но ведь на карте аргентинского автоклуба отмечен регулярный перевоз через реку Игуасу.

— На карте — да. А на реке это будет через десять лет. Поверьте мне, я все время езжу на пароходе до Фоса!

Было субботнее утро. Нам предстояло основательно осмотреть машину. Затем — формальности, получение необходимых сведений, покупка пленки, продовольствия, горючего и — более 500 километров пути по аргентинским субтропикам. Взгляд на карту провинции Мисьонес не оставлял никаких сомнений. Горы и леса, прорезанные петлями и поворотами старой заброшенной дороги, о которой ни один из шоферов в Посадасе ничего не знал, кроме того, что он на своей машине по такой дороге ехать не рискнет. «Крус де Мальта» уже поднимала якоря.

Посадас, столица провинции Мисьонес, — это воплощение тех чаяний и надежд, которые вся Аргентина возлагает на свои девственные субтропики. Молодой, быстрорастущий город этот резко отличается от своего собрата на парагвайском берегу реки, от Энкарнасьона. Там вас охватывает чувство, будто вы в затерянном уголке мира. Здесь, в Посадасе, бурное брожение рождающейся жизни, новые мастерские, полные товаров магазины, сотни новых каменных домиков. Там всего-навсего пять легковых автомобилей. Здесь оживленное движение транспорта по недавно заасфальтированным центральным улицам. На парагвайском берегу — вялая сонная апатия; на аргентинском— засученные рукава первопоселенцев, которых не остановило отступление тех, кто разочаровался и потерял силы. И вот в этой обстановке вокруг нас, словно появившись за ночь из-под земли, собралась колония земляков.

До сочельника оставалась неделя. За эту неделю «татре» предстояло в неравном состязании обогнать пароход, переплыть на нем в Бразилию и перенести нас за две тысячи километров через дремучие леса и пастбища, плантации и горные хребты Серра-ду-Мар вплоть до столицы бразильской федерации.

— Ребята, не нужно никуда ехать, — уговаривают нас новые друзья. — Ведь это же сумасбродный план. Отдохнете, а после праздников отправитесь дальше.

Земляки на чужбине. Земляки, у которых даже долгие десятилетия тяжелой борьбы за существование не смогли изгнать из сердца искреннего чувства к отечеству. Повстречались они с посланцами старой родины — и тут же пытаются свои воспоминания воплотить во что-нибудь полезное. Приглашают нас погостить недельку. Пустяк. Что такое неделя по сравнению с вечностью?

— Где-нибудь наверстаете, — один за другим убеждают они нас.

— Друзья, не сердитесь на нас. До Мексики далеко…

В мастерской аргентинского автоклуба, где «татра» набирает сил для нового этапа пути, собрались все до одного земляки из Посадаса. Они расспрашивают, советуют, мешают и рассказывают. Сколько всего хотелось бы им услышать, и каждый с радостью готов был открыть нам свое сердце!

Машина уже стоит готовая к старту; последние рукопожатия и…

— Постойте! Постойте! — пробивается к нам Кучек, земляк из Остравы. — Стало быть, счастливого пути, а когда подъедете к двести третьему километру, остановитесь у Пепы Коваржа! Хороший парень, вот только с табаком у него хлопот много…

Очертания Посадаса расплылись в тучах пыли. По щебню дороги мы пробиваем себе путь к синеватым зубцам гор, которые медленно поднимаются из-за горизонта на северо-востоке. Стрелка спидометра держится где-то около 10 километров, иногда забегает на 15; в этом хаосе ухабов и камней мы не можем пустить ее выше. Для такой скорости на первом этапе состязания с пароходом нам не хватает только похоронного марша.

Мимо нас, за окнами, проплывают, покачиваясь, виды обширных плантаций чайного куста и йербы. В шелковом блеске темно-зеленых листьев отражаются лучи предвечернего солнца. Повсюду вокруг земля, покоренная неимоверным трудом, потом и страданиями и покорно отдающая человеку щедрый урожай.