Евгений Кравченко - С Антарктидой — только на Вы

— Вадим, — повернулся я к Гладышеву, — поднимай наземные службы, пусть начинают с ребятами из «Севморгео» снимать научную аппаратуру с нашей машины и готовят все необходимое. Отсюда, с нижнего аэродрома ночью или утром уйдем к Вечорке с минимумом топлива, а там уже заправимся по полной программе. А сейчас свяжите меня с Михал Михалычем Масоловым на «Союзе»...

Пока я договаривался с ним о том, чтобы на «Союзе» обеспечили нам посадку и базирование, подъехал Р. М. Галкин. Я коротко обрисовал ему ситуацию, сложившуюся с полетом В. Петрова.

— Ваше решение? — только и спросил Галкин.

— Как можно быстрее уйти на «Союз» и оттуда начинать поиски. Возможно, пропавшему экипажу понадобится медицинская помощь, поэтому прошу разрешить вылететь с нами старшему врачу экспедиции Головину.

— Хорошо. Чем еще мы можем помочь?

— Выделить два бульдозера, тягач, другую наземную технику. Вы же видите: аэродром размыло и надо привести в порядок хотя бы 600 метров ВПП. Работать придется ночью, как только потянет «сток». Иначе мы не сможем взлететь. Да, пусть обеспечат нам связь по первому требованию...

— Хорошо. Требовать ничего не надо — вы получите все, что нужно.

— Спасибо, — в Антарктиде есть законы, исполнение которых свято. Главный из них — если речь идет о спасении людей, такие понятия, как «нет», «не хочу», «нельзя», «не могу», перестают существовать. Галкин уехал, но теперь — я это знал — станция будет существовать в новом измерении.

— Мы с Беловым пойдем к машине, — бросил я Гладышеву. — Если от Петрова что-нибудь получите, немедленно сообщите нам.

Вышли из домика РП. Веселью природы не было предела — нестерпимо ярко плавилось солнце, звеня летели к океану ручейки, по всем ледникам и снежникам вспыхивали миллионы маленьких зеркал, отражая атаку главного светила, ласковый теплый ветерок, как щенок, облизывал нам лица и руки...

— Почему я с ними не полетел? — в голосе Белова прорывается боль, которую он так тщательно скрывал. — Я как будто что-то чувствовал. Понимаете, Евгений Дмитриевич, если бы я был с ними...

— Ну и что?! — я резко остановился, взглянул на Белова. — Они в чем-то ошиблись? Нет. Значит, Петров все делал правильно. Не забивай себе голову — нам еще с тобой лететь их искать и ты должен думать о том, как их найти, а не копаться в собственных ощущениях. Понял?!

Белов молчал. Я понимал, как ему сейчас трудно — пропал Петров и с ним еще пять человек, в «Мирном» самолета не дождались, судьба программы по обеспечению «Востока» срывается, я тоже вынужден снимать свой Ил-14 с работы в «Молодежке»... И ему кажется, что во всем виноват он, Белов. Вот если бы он полетел, тогда бы все было тип-топ. Может, да, а может, и нет — это Антарктида, но о том, что Ил-14 доживают свои последние дни, знают все. И все же они предпочитают отмахиваться от этих проблем, «вешают» их на ОКБ имени С. В. Ильюшина, заставляя Генриха Васильевича Новожилова продлевать и продлевать ресурс машинам, которые и в полет-то страшно выпускать, «вешают» на нас, выпуская в Антарктиду с таким мизерным количеством Ил-14, что, случись любая неприятность с самолетом в одном конце Антарктиды, приходится, рискуя всем и вся, гнать на его место другой... А если он не долетел вовремя до цели, виноватыми во всем случившемся считают себя Белов, Голованов, Скляров, Кравченко...

— Да пошли вы все... — бросил я в сердцах кому-то невидимому.

— Тебя это не касается, — сказал я, увидев удивленно-вопросительный взгляд Белова. — Ты сейчас пойдешь в мою комнату, где тебе никто не будет мешать, и ляжешь спать. Спать, понял?! А не копаться в самом себе. Потому что ночью придется взлетать с огрызка ВПП, заправимся и сразу уйдем на «Союз». Если Петров выйдет на связь, — я улыбнулся, — сон твой оборву...

Белов ушел, а я вернулся к делам. За сутки была проделана работа, для выполнения которой в обычном режиме понадобилась бы неделя. Казалось, само молчание экипажа Петрова заставляло людей выкладываться до последних пределов. Но, ни на секунду не меняя этого бешеного темпа, я помнил, что мы не имеем права допустить ни одной ошибки. Поэтому, загнав куда-то в глубь сознания всю тревогу и «выключив» работу воображения, я заставил себя действовать, как хорошо отлаженный автомат. Перед взлетом в кабине экипаж читает «молитву» — контрольную карту проверки всех систем самолета и действий экипажа. В ней — десятки пунктов. Я же теперь держал в своем сознании несколько сотен и нужно было увязать их в одно целое, построить из них пирамиду, на вершине которой — взлет.

— Прогноз погоды на «Союзе»? Взят. Летный.

— Топливо? Перевезено на верхний аэродром.

— Телеграмма Склярову? Отправлена.

— Аппаратура заказчика? Снята.

— Авиатехники? Переброшены к Вечорке.

— Связь? Все каналы и ближней и дальней связи открыты.

— Снимки со спутника? Взял.

— Экипаж? Медицинский контроль прошел. К полету «готов».

— Врач? Предупрежден. Ждет вылета...

Когда мы получили копии всех радиограмм, связанных с полетом экипажа Петрова, я разложил этот полет по времени и по координатам местонахождения Ил-14, которые они давали. Картина складывалась безрадостная, если не сказать хуже. Даже самый беглый анализ полученной информации говорил о том, что Антарктида уготовила этому экипажу такие условия полета, в которые лучше не попадать. Но о плохом думать не хотелось, а помочь в этом может только работа.

Карту предполагаемого района поисков, который я определил, опираясь на полученные данные, разбил на квадраты. По моим расчетам, Ил-14 должен находиться где-то на Западном шельфовом леднике, в окрестностях горы Гаусберг. «Гнилое место, — думал я, размечая квадраты. — Час лету до «Мирного», но как же там треплет, если погода плохая. А у них она хуже некуда»...

Пришел Белов. Выглядел он ненамного лучше, чем утром, но белки глаз посветлели.

— Выспался?

— Да, — он пожал плечами, — во всяком случае, заснуть старался. Я достал чистую карту маршрута от «Молодежной» до «Мирного», спрятав свою, с расчетами.

— Как думаешь, где их надо искать?

— Вы же знаете, что в таких случаях как бы сам летишь с экипажем. Вот я и «летел». Думаю, они находятся где-то в районе Гауса, во всяком случае, не дальше. «Мирный» они не прошли.

— Смотри, — я достал свою карту и показал район поиска. — Теперь надо узнать, что получилось у Голованова.

Когда связались с «Мирным», Голованов, на мой вопрос о том, где по его расчетам надо искать Петрова, назвал ту же точку, что и я. Договорились о связи, сверили обозначение квадратов поиска, распределили, кто какой обследует...

Ночью перелетели к Вечерке — Галкин выполнил все свои обещания — и сразу же ушли на «Союз». Я занял левое командирское кресло, Сапожников — правое, а Белова отправил отдохнуть в грузовую кабину: кто знает, сколько времени у нас уйдет на поиски, надо беречь силы каждого, кто в них участвует. Шли по хорошо знакомой трассе, но в этот раз Антарктида, проплывающая под нами, не вызывала никаких чувств — я равнодушно смотрел на ее красоту, на величие ледников, сквозь застывшие в душе холод и пустоту. Только мозг