Виктор Потиевский - Мертвое ущелье

Последней четкой мыслью перед тем, как заснуть, была мысль: «Тщательно обследовать молитвенник...»

10. СТАВНИ

Григорий Семенович был намного старше убитого своего друга, и тот на фронте находился у него в подчинении. В какой-то степени Макиенко был наставником Ивана, потому, видимо, тот и спрашивал у него совета.

Выглядел Макиенко еще старше своих пятидесяти пяти лет. Сморщенный лоб, глубокие морщины у глаз и губ, согбенная спина и седая голова. Видно досталось ему за войну, а может, не только за войну.

Встретил он Хохлова в домашних туфлях и халате, извинился и снова лег в постель.

Скромная обстановка его квартиры говорила Хохлову, что здесь живут небогато, считают каждый рубль. На стенах висели портреты двух женщин, несколько портретов. Одна — постарше, другая — совсем молоденькая.

— Внучка?

— Да,— Оксанка. И ее мать, дочь моя. Была радисткой на фронте. Погибла в сорок пятом, перед самой победой.

Он замолчал, и разведчик сразу понял, что так состарило этого человека. Смерть дочери была для него потерей самого главного — интереса к жизни.

— Слушаю вас... товарищ...

— Хохлов. Станислав Иванович. Я — из Москвы. Подполковник, как и вы.

— Я — в запасе...

— Я пока служу. Вот расследую дело об убийстве вашего друга. — Хохлов, поразмыслив во время ознакомления с обстановкой и с самим Макиенко, решил говорить начистоту. Этот человек должен понять и помочь. И друг погибшего, и офицер-фронтовик. Да и страдал много. Он наверняка непричастен. Но утечка может быть от него, вполне может быть. Недаром перед смертью прозвучало его имя: «Грицько...»

— Ну что, товарищ Хохлов. Я готов помочь. Только дело-то и так ясное: убили бандиты. Из банды Вороного. Есть тут такой гад.

— Вы слышали о нем?

— Слышал.

— Не знакомы?

— Не приходилось, товарищ Хохлов.

— Дело-то вовсе не ясное, Григорий Семенович.

— Разве не они...

— Они. Из банды Вороного. Только главное — не это. Главное то, что о приезде работника ЦК КП(б)У не знал никто из посторонних. Только секретарь горкома лично. И контрразведка в лице начальника. А бандиты узнали точное время прибытия гостя и встречали машину у городской гостиницы.

— Уже встречали?

— Да. Я их сам видел.

— Когда вы их видели, товарищ Хохлов?

— За несколько секунд до убийства.

— Так как же...

— А что сделаешь, когда их четверо с автоматами.

— Так вы знали, что ли?..

— Если б я знал, ваш друг был бы жив. Я случайно там оказался. Увидел их, понял, что кого-то караулят. И тут-то подъехала «эмка».

— Так это были вы?!

— Да.

— Четверых все-таки вы сумели уложить. Об этом весь город говорит...

Хохлов сказал все это, конечно, не из хвастовства, и не потому, что хотел удивить Макиенко. Он хотел, чтобы Макиенко проникся доверием к нему и ничего не утаил, не забыл.

— Вот и хочу я у вас узнать.

— Понимаю. А ведь Иван звонил мне за три дня до отъезда. Звонил и назвал точную дату. Сказал, что в этот день после двух будет в гостинице «Карпаты». Потом подъедет ко мне или я к нему, как захочу. Я его уговаривал сразу ко мне, остановиться у меня, но он сказал, что привык к гостиницам, и просил не обижаться. Вот так... А теперь его нет...

Неподдельное горе было в глазах Макиенко.

— Да... Сказал, что после двух часов дня будет в гостинице... Но я никому не говорил ни слова. Вы что... Мне не верите, товарищ подполковник?

— Я верю вам, Григорий Семенович. Очень верю. Потому сразу и сказал вам начистоту, кто я и зачем к вам. Если бы я вам не доверял до конца, я бы придумал другую версию. Что вместе работали, что статью пишу, или что-нибудь в этом роде.

— Понимаю...

— Вы, Григорий Семенович, кем в армии служили?

— Начальником службы артиллерийского вооружения дивизии.

— Понятно. Вспомните, Григорий Семенович, когда из Киева звонил вам ваш друг, у вас дома кто-нибудь был?

— Кто ж у меня?.. Ах, да, внучка была. Внучка... Да с ней был Яцек. Да, он тоже был. Они сидели в другой комнате, занимались своими делами.

— Они могли слышать?..

— Как? Вы подозреваете их?.. Нас?..

— Дорогой Григорий Семенович! Я никого не подозреваю. Ни их, ни вас. Почему я вас должен подозревать?

— Но вы же спрашиваете!

— А вы считаете, что я не должен спрашивать?

— Да нет... Но...

— Я обязан выяснить все обстоятельства, связанные с сообщением о приезде погибшего. Я знаю, что вам дорога его память. Поэтому, помогите мне выяснить все детали. Итак, кроме вас, Оксаны и Яцека в доме никого не было?

— Никого.

— Это вы точно знаете? Мог кто-нибудь незаметно войти в прихожую? Ну, например, пришли счетчик проверять, вошли в прихожую, услышали, что вы говорите по телефону, послушали и тихонько вышли.

— Нет. Это исключено, товарищ подполковник. Дверь была заперта. Когда они пришли вместе, я запер за ними дверь. Время-то тревожное, я всегда так делаю.

— Вы не помните, форточка в одной из комнат не была открыта? Ведь второй этаж — не первый, для второго этажа не опасно открыть форточку днем.

— Точно помню, товарищ Хохлов, форточки все были закрыты. Я всегда их закрываю, боюсь сквозняков. Утром проветрю квартиру и закрою на весь день. Потом вечером проветрю — и до утра опять закрою. И закрываю ставни. Хоть и второй этаж, а я все-таки страхуюсь. Сами понимаете, в окна стреляют. Не очень спокойно в нашем крае...

— Хорошо, Григорий Семенович, правильно. Не забывайте закрывать с темнотой. Действительно, в окна стреляют. А закрытые ставни могут спасти вам жизнь. Итак, мы с вами не выяснили: могли ли ребята слышать ваш разговор по телефону.

Макиенко, сидя на кровати, сгорбился, обхватил голову руками. Было непонятно: он сосредоточивается, напрягая память, или просто горюет.

— Могли слышать,— сказал он хриплым голосом,— дверь в другую комнату была отворена. Скажите, товарищ подполковник, а что, вовсе не было возможности бандитам как-то еще узнать о приезде Ивана? Только от меня? И если мои ребята слышали...

— Григорий Семенович! Я прошу вас успокоиться. Дело обстоит не совсем так...

Хохлов видел, что Макиенко весь позеленел, губы у него трясутся, глаза широко раскрыты. Все навалилось на него: и что он косвенно виноват в смерти друга, и что его любимая единственная внучка оказалась в такой ситуации, что вина падает на нее. Необходимо было срочно его успокоить.

— Нет, нет, это вовсе не так. Есть много каналов, по крайней мере еще несколько, по которым могла произойти утечка информации. Так что, может быть, ваши ребята непричастны.