Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц
- Привал, - объявил он. - Иначе лошадь нас всех в болото завезет из вредности.
Кобыла выразительно фыркнула: наконец-то кто-то её понял.
Мешки сползли на траву, телега облегчённо вздохнула досками. Милаш, едва колесо перестало крутиться, выскочил наружу так, будто его пружиной выстрелили.
- Дядь Радомир, а можно…? - начал он с тоном, после которого обычно надо было хвататься либо за голову, либо за молот.
- Нет, - машинально сказал Радомир.
- Ты же даже не знаешь, о чём я!
- Зато я знаю тебя, - хмыкнул кузнец. - Ну ладно. Сначала скажи, а потом я запрещу.
- Я хочу показать, как Юркий летает! - выдал Милаш, уже вытаскивая меч из ножен.
Клинок звякнул - лёгкий, звонкий, с тонкой линией метеоритного узора вдоль обуха. Он словно сам радовался, что его наконец-то вытащили "погулять".
Мальчишка сделал пару размашистых взмахов - неумелых, но восторженных. Воздух вокруг меча чуть дрогнул, как от лёгкого порыва.
- Видел? - он повернулся к Мирославе, глаза светились. - Я когда сильнее машу, он прямо… за ним воздух идёт!
"Ну всё, понеслось", - устало, но с теплотой подумал Радомир.
- Вижу, - Мирослава улыбнулась, присматриваясь не столько к мечу, сколько к самому Милашу. - Ты не просто машешь. Ты зовёшь.
- Кого? - искренне удивился он.
- Ветер, кого же ещё, - ответила она, будто говорила о соседе по двору. - Только зовёшь как… ну, как маленького брата за шиворот тащишь. Он и приходит неуклюже.
- А можно… нормально? - осторожно спросил мальчишка. - Ну, чтоб не за шкирку, а… как друзья?
Она кивнула.
- Можно. Хочешь - покажу?
- Хочу! - Милаш аж подпрыгнул, потом спохватился. - Только, дядь Радомир, можно?
Радомир почесал затылок.
- Если без разбитых носов, сломанных ног и полётов в ближайшую яму - попробуйте, - буркнул он. - Я пока кобылу проверю.
"Двое чудиков со стихиями, - подумал он, отходя к телеге. - Один с ветром, вторая вообще волк. Интересно, сколько седых волос мне ещё за это полагается? И какая жена согласится жить в таком зверинце…"
- Сначала без меча, - сказала Мирослава и мягко, но настойчиво выдернула Юркого из рук Милаша. - Меч - он как лошадь: если сам на ногах стоять не умеешь, верхом далеко не уедешь.
- Я умею стоять, - обиделся тот.
- Это ты так думаешь, - улыбнулась она. - Встань вот сюда.
Она вывела его на более ровный участок травы, поставила лицом к лесу.
- Закрой глаза.
- А если я упаду?
- Упадёшь - подниму. У меня двоюродных мелких племянников пол-рощи, - усмехнулась она. - Твоего размера уже таскала.
Милаш помедлил, но всё-таки зажмурился.
- А теперь… дыши. Не как перед дракой, а как будто засыпаешь.
- Я, когда засыпаю, храплю, - честно сообщил он.
- Тогда не до конца засыпай, - парировала она.
Он кивнул со всей возможной серьезностью.
Воздух вокруг был тёплый, мягкий. Где-то в стороне стрекотал кузнечик, над головой лениво звенела муха, в ветках берёзы шепталось что-то своё.
- Что чувствуешь? - тихо спросила Мирослава.
- Солнце в лицо светит, - сразу ответил Милаш. - И… трава щекочет ноги через штаны.
- А дальше?
Он замолчал, прислушиваясь.
- Ветер… - медленно сказал он. - Слева. Сначала я думал, что справа, но там просто рукав шевелится. А настоящий - слева.
- Чем он отличается?
- Он… - он сжал пальцы. - Он как… как будто кто-то идёт рядом. Медленно. Не дует, а именно идёт.
Мирослава улыбнулась.
- Вот. Вот это и есть он.
Она подняла его ладони, развёрнув вверх.
- Не хватай. Просто… дай ему пройти сквозь. Как воду.
Ветер будто и правда стал плотнее. Милашу казалось, что он ощущает, как воздух скользит по коже, цепляется за каждую линию.
- Теперь - чуть-чуть позови, - сказала Мирослава. - Не криком. Как зовёшь друга по имени, но шёпотом.
Он не понял, как это делать "по-настоящему", поэтому сделал как умел: мысленно представил тот самый порыв, который только что проходил, и подумал: "Эй, вернись!"
Воздух отозвался. Лёгким вихрем, который тронул его волосы, провёл холодным пальцем по шее.
- Получилось! - он распахнул глаза. - Ты видела?!
- Видела, - кивнула Мирослава. - А теперь сделаем так, чтобы ты не падал носом вниз, когда он отвечает.
Гроза сидела на поваленном стволе, болтая ногой, и наблюдала. Вроде бы лениво, но если приглядеться - глаза у неё следили за каждым движением мальчишки.
- Иди-иди, летай, - пробормотала она под нос. - Надо же кому-то следить, чтобы ты себе голову не разбил.
- Ты что-то сказала? - обернулся Милаш.
- Сказала, что если навернешься - я первая смеяться буду, - тут же огрызнулась она.
Но внутри подталкивала: давай, давай, покажи всем, какой ты…
Он сейчас хвастался всем сразу: дяде, Мирославе, лесу, самому воздуху. И никто не шикал, не говорил "не выделывайся".
Вспомнился подросток из стаи: тот тоже когда-то решил "потренироваться" - раз за разом разгонялся, пытался брать брёвна с разбега, перепрыгивал через кострище, радовался, что получается. Старший просто вышел ему навстречу, плечом сбил в грязь:
- Дурак. Хватит скакать. Тушу бери, тащи. Потом побегаешь.
Здесь всё было иначе. Здесь мальчишка с мечом и ветром в руках был не помехой, а поводом для гордости.
И когда он, зазевался, чуть не споткнулся, она автоматически привстала - так, что если бы он всё-таки полетел, поймала бы. Потом села обратно и сделала вид, что чесала колено.
- Ладно, - сказала Мирослава. - Теперь можно меч. Только запомни: сначала - корни, потом ветви.
- У меня нет корней, - возразил Милаш. - Я же не дерево.
- Есть, - вмешался Радомир, подойдя ближе. - Я тебе, если надо, весь род перечислю, пока уши не завянут.
- Дядь…
- Встань шире, - не дала спорить Мирослава. - Ноги - вот так. Да. Чувствуешь землю?
- Чувствую.
- Ты не должен просто стоять на ней как на табуретке. Ты должен в неё упираться. Как будто тебе кто-то спину держит.
Мальчишка переставил ноги, чуть присел в коленях.
- Теперь позови ветер… не руками, а мечом.
Юркий лёг в ладони привычно, как будто ждал именно
