Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

Не дожидаясь ответа, мальчик подпрыгнул - и лёгким вихрем его словно подбросило выше, чем мог бы обычный двенадцатилетний. Он завис на миг и мягко опустился.

- Видела? Я летю!

Гроза засмеялась:

- Хорош дар у тебя. Ну, ладно… Теперь моя очередь. Только не пугайся и не кричи.

Она поднялась, шагнула в сторону, и её тело вдруг дрогнуло - кости переломились и тут же срослись, мышцы выгнулись, а на месте девушки уже стояла белоснежная волчица с голубыми глазами.

Милаш застыл завороженно, рот открылся сам собой. Потом медленно протянул руку и коснулся густой шерсти.

- Да она мягкая! Слушай, и такая красивая! - выдохнул он, не сдержав восторга.

Гроза даже отпрянула на шаг, смущённо вскинув уши. Ей много раз говорили, что она сильная, дикая, опасная. Но чтобы - красивая?..

- Ты первый так сказал, - пробормотала она уже собираясь вернуться в человеческий облик и замерла. На полу валялись лоскуты платья которое ей дала Любава.

- А можешь пожалуйста найти и принести мне мое старое платье? Ну прям очень надо! - Умоляюще посмотрела на мальчика Гроза.

Милаш сначала не понял, а потом до него дошло и он немного покраснев рысью метнулся куда то к дому.

Он тихо прокрался через двор, стараясь не попасться матери, и влетел в избу. Первым делом распахнул сундук, где обычно хранили бельё и тряпицы. Верхние ряды - полотенца, детские рубашки, старые штаны. Всё не то. Он уже хотел махнуть рукой и схватить хоть что-то, когда взгляд зацепился за веревку у печи. Там, аккуратно висело выстираное платье Грозы.

Милаш поморщился, оглянулся на дверь, будто боялся, что мать появится прямо за спиной, и решительно схватил вещи.

Сундук он закрыл так же тихо, как открывал, и стрелой выскочил обратно во двор.

Гроза, заметив, что он несёт, сначала замешкалась, но, быстро сообразив поскочила и подставила лапу, да бы Милаш смог за нее ухватится после прыжка.

- Спасибо, - сказала она тихо, чуть смущённо.

- Да пустяки, - отмахнулся Милаш, стараясь не смотреть прямо на неё и при этом гордый, что справился.

Гроза улыбнулась и ткнула его в плечо:

- Ладно, малец, держи язык за зубами. А то твоя матушка с вениками нас обоих выгонит с сеновала.

Они оба прыснули от смеха, и только в темноте луны казалось, что этот сеновал держит в себе тайну, о которой пока знали только двое - мальчишка с ветром в руках и волчица с голубыми глазами. Милаш положил платье на сено и воспитано отвернулся.

-А тебе каждый раз новое платье надо, когда ты превращаешься? Это сколько же на тебя ткани надо, не напасешься. Но ты не переживай. У мамки в сундуках много чего. Найдем во что тебя одевать.- разглагольствовал он, пока девочка переодевалась.

- Мне не надо много брать у твоей мамы.- сказала Гроза.

Милаш обернулся и увидел, что девочка сидит и мечтательно смотрит в стену. Но видела она явно не стену, а что-то гораздо дальше.

-Мы с Радомиром уйдем скоро отсюда к людям. Смотреть мир.- мечтательно сказала Гроза.

-Так и я же иду с вами!- радостно воскликнул Милаш и плюхнулся рядом с Грозой.

-И мы идем не мир смотреть, а князю заказ отдавать, потом к моим бабушке и дедушке за именем мне родовым, а потом...- голос Милаша вдруг задрожал, а губы надулись, - А потом Радомира женить хотят. И его жена заберет себе. -мальчик уже чуть не плакал.

Гроза растерялась на несколько секунд, а потом предложила:

-А давай, если жена окажется злая и сварливая, то я ее съем!- потом умерила пыл, увидев удивление Милаша,- Ну или немного напугаю и покусаю, чтобы сама от нашего Радомира отказалась. Сами найдем ему потом жену. Хорошую.

Милаш радостно закивал:

-А еще можно ей в тесто соли насыпать! Бабушка с дедушкой скажут, что она плохая хоязйка для дома их сына!

Там, придумывая козни неугодной жене Радомира, они тихонько болтали на сеновале, посмеиваясь и хихикая.

Глава 5. Росток в стали

Ночь в деревне всегда чем-то напоминала добрую, но строгую бабку: вроде бы укрывает, баюкает, а всё равно глаз не спускает. Луна висела над крышами, как тусклый медный пятак, в окнах домов уже почти везде погасли огоньки - только у Агафьи под избой тлела жёлтая полоска света.

Радомир остановился на тропе, прижав к груди свёрток. В свёртке - княжий клинок, ещё не до конца "живой". В сумке за плечом - гриб Марман, тяжёлый, как недосказанное слово. В груди - привычная перед делом тяжесть, вперемешку с усталостью.

"Щи у Любавы всё-таки были лучше, чем этот раскат по ночам, - подумал он, - но кто ж меня спрашивает".

Земля под сапогами отзывалась мягко, уверенно: держит. Значит, всё делается вовремя.

Он постучал кулаком в дверь - один раз, как учила Агафья. Второй раз стучащие по её двери чаще всего потом скверно переживали.

- От стука дом не обвалится, - донёсся изнутри знакомый голос. - А вот от глупых гостей - может.

Дверь приоткрылась сама собой, скрипя - не столько от старости, сколько от характера. Радомир протиснулся внутрь, пригибаясь. В избе пахло травами, дымом и чем-то ещё, терпким, землистым - так пахли корни, которые выкапывают не для супа, а для дела.

Агафья сидела у стола, в руках - ступка. Она толкла что-то тёмно-зелёное. На стенах висели пучки сушёных трав, с потолка свисали обереги, в углу в чугунке что-то чуть-чуть побулькивало.

- Пришёл, кузнец, - констатировала она, не оборачиваясь. - А мог бы и не приходить. Лёг бы, поспал… пока стая в окно не заглянула.

- Ты меня воодушевляешь, - вздохнул он, ставя свёрток на стол. - Меч здесь. Гриб - тоже.

Он аккуратно развязал сумку, достал Марман. Гриб тихо блеснул шляпкой в свете луны - серой, с едва заметным рисунком, словно кто-то тонкой иглой процарапал по поверхности линию за линией. От него пахло влажной землёй, болотной тиной и лёгкой, странной свежестью.

- Положи сюда, - ведьма указала на деревянное блюдо. - И руками лишний раз не гладь. Это тебе не пирожок.

Она посмотрела на него поверх гриба, прищурившись.

- Ну и где твоя волчья приблуда?

- Спит, - ответил он. - На сеновале. У Любавы. Под одеялом.

- Под одеялом, - проворчала Агафья. - Дожила. Оборотни под