Карл Май - На Рио-де-Ла-Плате

— Сколько людей сейчас на ранчо?

— Четыре сотни.

— Кто вами командует?

— Майор.

— Антонио Гомарра, бывший владелец ранчо, тоже с вами?

— Да. Он — проводник, он же хорошо знает местность. По званию он — поручик.

— Почему он не пришел на ранчо?

— Потому что он с двумя сотнями солдат пока еще не прибыл.

— Куда вы хотите отправиться?

— Перейти через границу, в провинцию Корриентес, добыть лошадей и навербовать солдат.

— Значит, украсть лошадей. Я так понимаю. Поблизости есть войска?

— Нет.

— Но они могут быстро подойти?

— Быстро — нет. Это займет несколько дней.

— Ваш майор с вами или тоже пока не прибыл?

— Он тут, справа от выхода, по ту сторону загона.

— Как он расставил солдат?

— У каждого выхода по пятьдесят.

— Они патрулируют местность?

— Нет. Вдруг вы вздумаете прорваться, а их не окажется на месте.

— Очень умно! Как разместятся те две сотни солдат, которые прибудут?

— Точно так же, поэтому возле каждого выхода окажется по сотне человек.

— Да, какая досада! Мы не прорвемся!

Я произнес это сокрушенным тоном, и солдат моментально вмешался:

— Вы правы, сеньор, очень правы. Вы не сможете убежать.

— Кажется, в самом деле так. Гм! С сотней человек мы, конечно, не справимся!

— Нет. К тому же не забывайте: если вы и пробьетесь в одном месте, то майор позовет на помощь остальных. Против вас все равно окажется четыре сотни солдат.

— Ну нет! Даже ваш майор всего не предусмотрит!

— Извините! Я слышал, как он распоряжался.

— Но с какой стати он сообщает диспозицию рядовому солдату?

— Он ничего не сообщал мне. Просто я стоял поблизости, когда он отдавал приказания офицерам.

— Caspita! Дела, разумеется, очень скверные. На нас накинутся еще четыреста человек и всех перестреляют!

— Совершенно верно, сеньор! Поэтому советую вам сдаться по доброй воле.

— По доброй воле! — пробормотал я, делая вид, что раздосадован сверх всякой меры. — Я об этом и не подумал! Я хочу сохранить себе жизнь.

Своим поведением мне удалось сбить его с толку. Этот простак принял все за чистую монету.

— Это лучшее, самое умное, что я могу порекомендовать вам, сеньор, — сказал он, внезапно перейдя на весьма доверительный тон. — Вам и вправду некуда деться, вас окружили со всех сторон так, что мышка не прошмыгнет. Последуйте моему совету. Я очень хорошо отношусь к вам, можете мне поверить. Иного способа спасения нет.

— Гм! Кажется, вы правы. Но нет, я не хотел бы сдаваться без борьбы. Должен быть хоть какой-то способ спастись. Что, если мы останемся здесь?

— Тогда мы сами нагрянем к вам.

— Мы выставим посты возле всех дорог, ведущих к ранчо, и будем оборонять их.

— Давайте, сеньор, только как вы собираетесь это сделать? — улыбнулся доброхот, однако в улыбке его чувствовалось высокомерие.

— Очень просто. Как-никак мы хорошо вооружены!

— Мы тоже. С каждой стороны на вас устремится по сотне человек. Каждой из этих сотен вы сможете противопоставить самое большее троих. Вам действительно не остается ничего другого, как сдаться.

— Я хотел бы еще раз все тщательно обдумать.

— Валяйте! Но только дело это напрасное. Майор, наверное, разрешит вам немного подумать. Спросить его?

— Пока не надо. К тому же его нет рядом с нами.

— Так пошлите меня к нему!

По всему было видно, что он старался как можно быстрее скрыться от нас, хотя вид у нас был отнюдь не таким грозным, как прежде. Стоило мне изобразить на лице растерянность, как мои товарищи тут же всем своим видом показали, что преисполнились опасений и решились отказаться от всякой мысли о бегстве. Естественно, они притворялись так же, как притворялся и я сам. Все, что сообщил мне солдат, не только не встревожило нас, но, наоборот, успокоило. Обратившись к солдату, я заговорил очень озабоченным тоном:

— Как ни крути, выхода не видно. Вы нас просто застали врасплох!

— Ага! — добродушно улыбнулся он. — Да, мы — люди не промах, умеем петлю накидывать!

— Вы находились где-то неподалеку?

— Да. Мы как раз направлялись на ранчо, чтобы остановиться на ночевку, выслали вперед наших квартирьеров.

— И сержант был среди них?

— Да. Из осторожности они, конечно, переоделись, чтобы не походить на солдат.

— Почему же вы выбрали именно это ранчо?

— Его предложил нам проводник. Он очень хорошо его знал, он же до недавнего времени был его владельцем.

— А своих лошадей вы, разумеется, отвели в корали?

— Нет, мы не так глупы. Вы бы заметили лошадей.

— А что в этом плохого?

— Вы бы поняли, что сюда вступил отряд, и наверняка сбежали бы от нас. Поэтому мы оставили лошадей в стороне от загонов, которые теперь стоят пустые.

— Пустые? А где хозяйские лошади?

— Их там нет, их потихоньку отогнали, чтобы освободить место для нас.

— Ах так! Ладно, можете загонять своих лошадей, теперь уж какие там тайны. Мы знаем, что вы находитесь здесь и взяли нас в кольцо.

— Нет, лошадей мы, пожалуй, пока не будем перегонять. Что, если вам удастся пробиться? Нужно все учитывать. Солдатом нужно оставаться!

— Гм! Это верно. Вижу, умно майор свой план разработал. Можете ему передать, что я считаю его очень толковым человеком!

— Благодарю вас! Воздержусь! Лучше ему не знать, сколько и о чем я тут болтал.

— Опять верно! Правда, есть еще одно средство постоять за себя. Только что в голову мне пришло. Возьму-ка я заложников.

— Меня, к примеру?

— Нет. Я же обещал вам отпустить вас.

— Да, к тому же ради меня майор бы не стал вас щадить.

— Сам знаю. Эх, были бы вы офицером, одним из старших офицеров! Мне нужны люди, ради которых ваш командир пойдет на уступки. Я вам сейчас их покажу.

— Может быть, здешний хозяин? За него майор не слишком много даст.

— Тогда пойду прихвачу других. А пока что вас продолжит расспрашивать господин полковник Альфина. Это имя я, пожалуй, могу назвать, раз вы узнали полковника.

Несомненно, Альфина хотел как можно больше выведать о Хордане и его планах, поэтому понятно, что он жаждал подробнее расспросить солдата. Пусть даже тот ничего не ответит напрямую, все равно из его ответов можно сделать какие-то косвенные выводы.

Я отправился на ранчо и прошел в спальню. Когда я отворил ее дверь, внутри было темно. Но света, падавшего от свечи, хватило, чтобы убедиться, что женщина все еще не спит. Когда она увидела, что здесь появился кто-то чужой, то испуганно спросила: