Карл Май - На Рио-де-Ла-Плате

— Кто вы? Что вы хотите?

— Хочу отвести вас к вашему мужу.

— Иду!

— Возьмите детей, постель тоже захватите.

— Почему?

— Офицеры хотят занять весь дом, для вас тут места нет.

— Иду, сеньор.

Она приняла меня за солдата. Должно быть, она видела меня днем, когда мы прибыли на ранчо. Раз она думала, что я действую по поручению военных, то не подозревала, что солдаты — наши враги. Муж все держал от нее в тайне.

На подобном ранчо редко спят раздетыми. Женщина тотчас была готова последовать за мной. Она навалила на себя несколько одеял и позвала детей. Мы вышли.

Я отвел ее в сарай. Мы шли так, чтобы она не заметила своего мужа, все еще лежавшего на земле. Она приготовила ложе для себя и детей, и я подал знак одному из йербатеро, стоявшему возле двери, я приказал ему следить, чтобы она никуда не отлучилась. Затем я подозвал индейца и осведомился у него:

— Вы знаете, что находитесь в опасности?

— Естественно, я и моя мать. Вместе шли, вместе попались.

— Гм! Вам не нужно бояться. Что за человек ваш родич, бывший владелец ранчо? Злой?

— О нет. Он только очень серьезный, замкнутый. У него убили брата, которого он очень любил. С тех пор он ненавидит людей.

— И еще он сторонник Хордана?

— Как он попал к нему, не знаю. Он никогда не был приверженцем никакой из партий.

— Вы сказали, что он индеец?

— Да, как и я.

— Понятно, Хордан морочит голову индейцам, обещая им немалые преимущества и свободы. Но все же ваш родич не может быть рьяным его сторонником!

— Кто знает, ведь он произведен в поручики. Такие вещи не забываются.

— Кем он был раньше?

— Охотился на шиншилл.

Шиншиллы живут в высокогорье, в Андах, охотятся на них из-за ценного меха, но охотника подстерегает множество опасностей. Если человек добывал этих животных, значит, есть в его характере что-то, что заставляет уважать его и считаться с ним.

— Я велю прислать его сюда для переговоров, — сказал я индейцу.

— Ваше желание исполнят, только это не приведет ни к чему.

— Знаю, но у меня есть определенный замысел.

Я снова вернулся к костру, возле которого полковник все еще беседовал с солдатом. Судя по довольному выражению лица Альфины, можно было догадаться, что его расспросы не остались без результата. Когда я подошел, он уступил мне место и заявил:

— Пожалуй, сеньор, мы остановимся на том, что надо сдаваться. Этих людей гораздо больше, чем нас.

— Да, — кивнул я. — К тому же они хорошо подготовились.

— Что же нам делать?

— Вы очень стремитесь попасть побыстрее в плен к Хордану?

— Я хотел бы постоять за себя. Но ничего не получится. Но напрасно, без малейшей надежды, бросаться на смерть мне тоже не хочется.

— Да и я на это не настроен. Но я придумал одно средство, чтобы выиграть хотя бы время для переговоров. Хозяин ранчо схвачен, его жену и детей я только что отвел в сарай. Как только на нас нападут, мы их всех расстреляем.

— Черт возьми! Хорошая мысль!

— Не правда ли? Я решил убить всех этих людей, как только враги направятся сюда или начнут в нас стрелять!

— Que desgracia — какое горе! — воскликнул хозяин ранчо.

— Вы сами во всем виноваты! — ответил я ему. — Вы обманули нас. Мы были вашими гостями, а вы выдали нас врагам. Теперь ваша жизнь висит на волоске. Ларсен, уберите его и отведите к жене! Но ее надо тоже связать, а то еще додумается — снимет с него ремни.

— Будет сделано, сеньор!

С этими словами богатырь-шкипер взвалил на плечи ранчеро и отнес его в сарай. Я же обратился к солдату:

— Видите, на что мы решились. Будьте уверены, мы сделаем все, что я сказал.

— Это убийство, сеньор! — ответил он. — Вы свое положение этим не поправите. В лучшем случае отложите развязку на несколько часов.

— Выиграем хотя бы время.

— На пользу вам это не пойдет!

— Посмотрим. Впрочем, это не единственное, что я собираюсь сделать. Я готов вступить с майором в переговоры и выслушать его условия.

— Сказать ему об этом?

— Да. Прошу вас. Но подождите еще минуту! Я хочу, чтобы он прислал своего проводника, сеньора Гомарру.

— Почему именно его?

— Потому что он хорошо знает эту местность и здешнюю обстановку.

— Я согласен, сообщу майору о вашем пожелании.

— И потом… подождите, сейчас я переговорю с полковником.

Я повернулся к последнему, отошел с ним на несколько шагов в сторону и тихо рассказал, как сейчас надо себя вести. Мы сделали вид, словно вполголоса что-то рьяно обсуждаем, наконец полковник произнес будто бы сгоряча, так, чтобы солдат услышал якобы совсем не предназначенные для него слова:

— На это они не пойдут!

— Им придется!

— Нет! Мы не можем их заставить.

— Тогда мы нападем на них самое большее через час после того, как парламентер удалится. Но не говорите же так громко, а то услышат!

Мы снова заговорили тихо, потом я притворился разгневанным и опять повысил голос, чтобы солдат нас услышал:

— Это же и нетрудно, и неопасно!

— Наоборот! Нас всех перестреляют!

— Да, если они внимательно сторожат. Но я бьюсь об заклад, что они устанут. Мы нападем на них очень быстро и неожиданно.

— А с какой стороны нападем?

— С южной, ведь там находится пароход. Мы помчимся туда по тропинке, ведущей между загонами. Через минуту пробьемся.

— Гм! Может быть, получится что-нибудь.

— Удастся, непременно удастся. Но не говорите так громко! Солдат может подслушать и выдать нас.

Еще некоторое время мы притворялись, что совещаемся, потом вернулись к остальным. На губах солдата блуждала ликующая ухмылка.

— Я столковался с этим сеньором, — сказал я солдату. — Он тоже согласился на переговоры. Пусть майор скажет, кого из нас он собирается арестовать.

— Всех, естественно!

— Ого! С нами есть люди, которые не имеют к этому делу никакого отношения.

— Не знаю. Ему судить.

— И еще я хотел бы знать размер выкупа.

— Откупиться нельзя, пленных он обязан доставить к начальству.

— Ну, это мы еще посмотрим. Итак, скажите майору, что мы хотим вести переговоры лишь с сеньором Гомаррой!

— А если он не согласится на это и пришлет кого-то другого?

— Тогда возьмем этого человека в заложники. Отсюда мы отпустим лишь одного сеньора Гомарру, потому что он — друг нашего проводника. Он, наверное, уже знает, что здесь находится Гомес, его родственник.

— Как прибудет, сразу об этом узнает. Еще что-нибудь передать?

— Да. Пусть Гомарра придет один, без охраны.