Григорий Захаров - Ролевик: Адепт мира Звёзд

  — Удивительные вещи вы говорите, мастер-чародей, — прощебетала своим нежным голоском аристократка, подхватывая нить беседы у полковника.

  Я как в первый раз поглядел на нее. Хороша, чертовка.

  — Мы не представлены, — чуть склонил голову я: — Макс по прозвищу Хаос, маг и Инспектор.

  Она расслабленно засмеялась:

  — Вы слышали об этикете, мой лорд... Я Женевьева из рода Атравьев, и моя радость при виде вас не знает границ. Ни сейчас, ни тогда, когда вы вытащили меня из лап этих разбойников.

  — Справедливости ради, вас вытащили бойцы полковника Каллена, — протянул я.

  — Я совершенно не сомневаюсь, что вы бы справились и без их присутствия, — улыбнулась она: — Да и много разбойникам чести, лично сходиться с вами. Вам больше приличествует едиоборство с оборотнем.

  Я задумчиво поглядел на нее. Она, буквально предугадывая мои мысли, поднялась и, улыбнувшись, произнесла:

  — А меж тем, нас уже ждет ужин, — она глянула на нас и мурлыкающе добавила: — А героя ждет доля героя.

  И удалилась к большой палатке.

  Каллен восхищенно матернулся ей вслед:

  — Сиськи и жопа пресвятой девы, какая краля!

  После чего пристально уставился на меня.

  Я задумчиво повспоминал наших испанцев с итальянцами, которые тоже любили поминать через слово разные части тела своей Девы... Привлекательные части, скажем прямо.

  Посмотрел на стража в ответ и сказал:

  — Сиськи и жопа у святой девы наверняка были что надо, раз их до сих пор помнят.

  Каллен покраснел и поперхнулся.

  — И девица тоже ничего, — добавил я.

  — Эм... — Каллен справился с собой: — Я хотел спросить про долю героя...

  — А что это за доля?

  — Она присуждается герою за подвиг, — он прямо посмотрел на меня, наконец-то собрав мысли в кучу. Это что, наезд?

  — Ну и забирай себе, — я безразлично пожал плечами: — Кто оборотня-то завалил, ты или я?

  Он согласно покивал, поднялся и двинул в палатку. Пришлось подниматься и мне — не поймут-с, если отсутствовать буду.

  В палатке уже был накрыт стол на всех высоких персон — нас, кстати, набиралось четверо. Я, Каллен, Филомена и Женевьева. Впрочем, Филомена, что-то бормоча, испарилась, как только я, пригнувшись, зашел внутрь.

  — Сейчас пост, — пояснил страж в ответ на мой вопросительный взгляд: — Ей не положено вкушать после заката, как духовному лицу.

  Я пожал плечами, подумав, что ей похудеть не помешает, и сел на лавку.

  Еда как еда — мясо, каша, мясо с кашей, всякая зелень... Ну и кувшины с пивом. Пиво дрянное и безалкогольное, но травяные чаи здесь не в чести, только как лекарство. Приходится пить пиво.

  А где Женя? То есть Женевьева?

  — Время для доли героя! — прощебетала она, оказавшись внезапно позади, у входа в палатку.

  Каллен стал изумленно подниматься — он-то оказался к ней лицом. А я не успел ни встать, ни обернуться, как она подошла и влепила ему...

  Поцелуй. В щечку. И выбежала наружу.

  Каллен, как завороженный, пошел за ней.

  Я задумчиво посмотрел им вслед. То ли люди здесь такие, что разбойничий плен и насилие на протяжении нескольких дней воспринимается как «пустяки, дело-то житейское», то ли что... Надо будет целительницу спросить.

  А пока поесть можно. Все-таки есть свои плюсы и в таком, духовно уставшем состоянии.

  После еды меня потянуло в сон. В моем состоянии сон, пожалуй, неплохой способ зарастить духовные раны... И я отправился в палатку.

  Ночью все было тихо и хорошо, оборотень в хранилище души не шуршал и наружу не выглядывал... А утром пришлось срочно решать вопрос деления отряда, и до целительницы я так и не дошел.

  Проблема на самом деле была значительной — малыми силами с мертвецами не справиться, весь отряд по тропинке в болота не пройдет, а те, кто пойдет в Красноярск, тоже должны быть внушительной силой, а то не поймут местные наших амбиций.

  Спорили мы довольно долго... Каллен давил опытом и авторитетом, я отмахивался знанием вероятностей. Филомена и прочие пытались было высказать свое мнение, но не очень преуспели. Но все-таки договорились.

  В болота к мертвецам отправилась самая большая пушка отряда — я сам. И всё — ни одного бойца, ни одного стража, так, несколько вьючных животных и обозники с ними. А фиг ли, помощи ни от бойцов, ни от стражей не ожидалось. Все остальные двигались в Красноярск, наводить там шороху и порядок. С дырами в Барьере они, если что, справятся — и я тоже, так что с этим полный порядок, а прочие противники... Нежить обычно довольно быстро выгрызает все живое, так что кроме них проблем не ожидается.

  Так что я махнул отросшим хаером, попрощался, и мы гуськом двинулись по лесной тропинке.

  То, что я не люблю лесные переходы, я понял уже на второй день пути. Обычно — буераки, редко — тропинки, совсем редко — полянки. Идти сложно даже ишакам, не то что людям. И лес давит.

  Зато скотина-оборотень чувствовал себя как дома, и порой выглядывал погооворить. Разговорами с ним я обычно коротал перерывы в пути.

  Что сказать... Сидящий на поводке духа леса обретший разум волк — он и есть волк. Даже если уже успел до встречи со мной умереть и обитал в Умбре. Прорыв он пробил для собственного удовольствия, раз уж стало возможно, и искал с кем подраться... Ну и наткнулся на нас.

  Зато, взятый на простейший понт (»Да ты даже не знаешь! — Я не знаю?! «) он сдал все пароли к лесу — и теперь мы на каждом привале привязывали куски ткани к деревьям — ткани строго определенного цвета — и таскали на себе указанные оборотнем веточки. Дышать и в самом деле стало полегче.

  Стоять лагерем в болотах — это, я вам скажу, такое неприятное занятие, что заниматься им по доброй воле может только мазохист... Ну, или герой. Я предпочитаю считать себя героем.

  Деревня оживших мертвецов стояла на самом краю между лесом и болотами. Раньше, похоже, до болот было дальше, но теперь почти все дома пытались утонуть в мокрой болотной жиже, а остальные сиротливо жались к пригорку, на котором и начинался лес.

  Наша пара палаток развернулась как раз на этом пригорке на третий день после ухода от дороги. Далеко забрались болотные жители...

  После прибытия пришлось срубить светомечом несколько деревьев, а то без огня нас бы заживо сожрали местные комары, да и просто погреться в промозглом болотном воздухе было нужно.

  Огонь получился хороший, но недолгий. Вечером того же дня начался дождь, затянувшийся на несколько дней.

  Я говорил, что стоять лагерем около болота — занятие для мазохистов? А теперь представьте, какого это — проснуться в этом лагере утром, обнаружив, что костер залит напрочь, что ливень и не собирается прекращаться, а тебе на лицо с тента льётся струйка воды?!