Григорий Захаров - Ролевик: Адепт мира Звёзд

  Бррр.

  Часа — я прищурился на солнце — наверное, три убил на хотя бы самое поверхностное ознакомление с найденным. И ведь нифига полезного не нашел!

  Точнее, оно наверняка было... Но только понять это мог бы только тот, кто это писал. И сам сталкивался с проблемой перевода со своего на общий, когда пытался договориться с Миреором, нашим инженером-артефактором.

  Ну, ладно. Остальное найденное как-то не очень относилось к целительству...

  Хм. Целительство. Запрос — «медицина»... Нет, рано. «Биология».

  В конце концов, чтобы влиять на Жизнь, нужно знать, что она из себя представляет. И не на уровне «живой Узор отличается от неживого тем, что активно обменивается Квинтэссенцией с миром».

  Может, получится помочь этой девушке.

  Как-то внезапно мысли с девушки перескочили на тех бандитов, и я мстительно им пожелал испытать в посмертии всё то, чему они подвергли своих жертв... Всё то, что перекрывало их страдания и шло только и исключительно от желания вредить. Так будет правильно.

  Быт понемногу приедался, как и путешествие на мохнатых и рогатых зверях. Мы двигались вниз и вниз, и снег уже большей частью оставался позади, впереди уже были зеленые леса предгорий. Где-то за ними, уже близно — вымершая деревня, захваченная восставшей нежитью.

  Изрядно скучающий полковник стражей снова висел где-то рядом и делился со мной своими гениальными озарениями.

  Ну, по крайней мере, они были по делу.

  — Где это видано, чтобы нечисть вылазила сама по себе? Неет, я знаю, без мага там точно не обошлось! — стукнул он кулаком по ладони.

  Вполне вероятно. С другой стороны, демоны и нежить лезут из разрывов сами по себе — а местная нежить умеет захватывать мертвые тела и использовать их.

  Доберемся — посмотрим.

  Трясясь — хотя кого там, медленно покачиваясь в особо неудачных местах — на мохнатом «рысаке», я усердно штудировал биологию. Вариантов биологии было с хвостиком и ещё больше... Но все они так или иначе описывали живые организмы, а разнообразие оставалось лишь разнообразием.

  После биологии, которую я осилил перебить в собственную память за день в ментале, наступил черед медицины. Пока — хирургии.

  Полевой уровень — промыть раны, залить обеззараживающим, закрыть покрепче, чтобы клетки регенерировали. Чуть больший — сшить или по-другому скрепить края раны...

  Что характерно, это я вроде бы и умел до этого. Но — как стихийную магию Воды, которая вполне способна соединить обратно порванные сосуды или разделить кровь и прочую пакость. А на деле это далеко не всё. Например, можно ещё пригасить иммунитет для повышения регенерации.

  И только потом, ещё через день, пришла пора копать информацию по собственно целительским умениям. По сути — возвращаться к первому информационному завалу и пытаться выдернуть оттуда что-то пригодное к использованию.

  Теперь что-то получалось определить. Ведь какая конкретно разница между «жизнеутверждающим эфиром» и «жизненной энергией», если приемы работы с ними одни и те же? А прямая подпитка жизненной силой и вообще не к магии относится.

  Правда, приемы были... Те ещё. Как-то не привлекают меня способы вроде «сварить зелье из крыльев летучих мышей, сбрызнуть кровью девственницы и охладить до появления льда» ради того, чтобы немного повысить регенерацию организма.

  Да и не нужно было уже торопиться. Я, признаюсь честно, как-то перестал следить за спасенной, и удивился, когда вечером, после разбивки лагеря, она вылезла из фургона целительницы и начала бродить по лагерю. Ну, как бродить — с трудом переместилась от фургона к костру и там осталась греться.

  А ведь она неплохо выглядит. Русые волосы, голубые глаза... И ни следа того, что с ней творилось всего-то пару дней назад. Я сначала было подумал, что ошибся и это не та девушка, потом понял, что не ошибся, это действительно та самая — и рванул к целительнице, выспрашивать секреты.

  Эта тетка знатно удивилась мне, влетевшему в её фургон с воплем:

  — Как!? Как это у вас получилось?!

  Но удержалась от того, чтобы сразу кинуть в меня какой-то подозрительный пузырек, а потом, понемногу, разошлась и стала рассказывать о любимом деле.

  Короче, из фургона я выбрался уже затемно. Ей-то что — фургоны здесь как в фильмах про Дикий Запад, вполне удобные для ночевки, а мне палатку искать.

  Нашел, влез, и стал переваривать информацию.

  Какие она лекарства готовит из буквально под ногами растущих ингридиентов — её проблемы. Меня прибило на месте то, что если к ране приложить местный подорожник — она реально зарастет за несколько дней.

  — Не подорожник, а эльфийский корень, — поправила меня целительница.

  — А почему корень-то?...

  Короче, это невзрачное растение, сорняк по факту, было даже без всякой обработки очень сильным и универсальным лекарством — корень как антибиотик, листья как ранозаживляющее... Ну, почти универсальным. Для обеззараживания его применять было нельзя. Для этого применяли другое растение, чем-то напоминающее камыш. Причем сок этого «камыша» очень хорошо горит и используется для... Много для чего. Фактически из того растения добывают чистый этиловый спирт, а уж что с ним сделать, интуитивно догадываются многие.

  И думал я только одну мысль — с такими медиками и маги Жизни не особо нужны.

  Местность в предгорьях, куда мы наконец-то добрались на шестой день пути, на мой взгляд, могла бы быть и получше. Слева — горы. Справа — болото. Посредине — имперская дорога.

  То есть, черт знает, кто эту булыжную дорогу проложил. Но в нашем мире такие дороги прокладывали только римляне времен своей Империи. И эти дороги стояли тысячи лет...

  Вот и эта так же. По обочинам лес, меж камней трава, но всё одно ровное полотно, повозки не трясет.

  — Дойдем до развилки, разобъем долгий лагерь, и оттуда уже отправимся к мертвой деревне, — постановил полковник Каллен.

  — Каллен, — протянул я: — А куда дальше ведет дорога?

  И изобразил на лице внимание.

  — Туда — к Красному Яру[11], — махнул рукой страж по нашему курсу: — Там — самый большой город на весь восток Скотландии. Да и на юг, в общем-то, тоже.

  — Город у Красного Яра, — подумал вслух я: — Красноярск?

  Каллен кивнул и продолжил:

  — Он находится на южном берегу Каленадского залива, рядом с устьем трех рек, текущих из этих болот, — он отмахнул вправо: — Сильена, Верена и Коркрейна. Судоходных рек, — уточнил он, взглянув на мою недостаточно впечатленную морду.