Чарлз Робертс - Лесной бродяга (рассказы и повести)

Главная большая дверь курятника, была с угла. Мальчик осторожно приотворил ее и просунул внутрь одну ногу, а Джэйб стоял у него за спиной и заглядывал в курятник через голову Мальчика. Увидев, что происходит в курятнике, Джэйб оторопел от изумления, а Мальчик понимающе рассмеялся. Посреди пола, наполовину в тени и наполовину под светом, вытянувшись во всю свою длину прямо перед насестом безжизненно лежал лис, а сидевшие на насесте куры, глядя на него, лишь тревожно кудахтали и боязливо тянули шеи. Два заговорщика вошли в курятник и заперли за собой дверь. Видя, что подоспела помощь, куры немного умерили гвалт.

Мальчик стоял не двигаясь и хитро улыбался. Сначала тронув безжизненное, обмякшее тело лиса ногой, Джэйб взял его за хвост, поднял и окинул критическим взором.

— Черт побери! — сказал он таким тоном, словно бы видел перед собой чудо. — Готов поклясться, что он откуда-то сорвался вниз головой и сломал себе шею.

— Что ж, пусть будет так, — промолвил Мальчик, вынимая из кармана маленький собачий ошейник с цепочкой, которым снабдил его Джэйб. — Ну, кажется, я ничем не рискую. — И он стал надевать на лиса ошейник. Затем Мальчик тонкой веревкой крепко связал вытянутые, расслабленные ноги лиса.

Джэйб начал подтрунивать над такой предосторожностью и стыдить Мальчика, но тот помалкивал и делал свое дело.

— Никто не знает, Джэйб, как все еще обернется, — сказал наконец он с лукавой улыбкой. — Рыжий Лис даже мертвый умнее многих живых зверей, и я еще не уверен, донесу ли я его спокойно до дома. А вдруг эта сломанная шея сразу у него срастется, и глянь — лиса как не бывало!

— Разве ты не видишь, что лис дохлый? — возмутился Джэйб. — Я сварю и съем свои старые сапоги, если он окажется не дохлым!

— Не бери на себя так много, Джэйб, — иронизировал Мальчик. — Сапоги тебе могут еще понадобиться, скоро зима! Дай-ка мне лучше какой-нибудь мешок, хотя бы из-под овса, я заверну в него эту несчастную зверюгу. Пора мне идти домой. Если ты зайдешь к нам утром, ты, может быть, увидишь, как Рыжий Лис уплетает на заднем дворе свой завтрак!

— Знаешь, я все-таки провожу тебя. В этом лисе есть что-то такое подозрительное, что оставаться с ним один на один я тебе не советую.

Глава XVII

Под чужим небом

Рыжий Лис, закутанный в мешок из-под овса так, что у него высовывался наружу только кончик носа, за весь долгий путь не показал и признака жизни. Мальчик крепко сжимал его, держа под мышкой, и причинял немалую боль, но лис героически терпел все мучения и даже не пошевелил ни одним мускулом. Но если бы гордые своим успехом звероловы вдруг вздумали заглянуть под мешок, они увидели бы, как хитро и зорко смотрят там бдительные глаза лиса. Пленник совсем не собирался терять время попусту: выглядывая из мешка на залитую лунным светом дорогу, он запоминал на ней каждый шаг, каждый поворот. Он смотрел на проплывавшие мимо серебристые деревья, поля, изгороди — и горечь терзала его. Горечь и стыд, злоба и страх переполняли его сердце, но безнадежного отчаяния лис не испытывал. Он был теперь совершенно беспомощен и беззащитен, но он понимал, что нести его в этом мешке бесконечно не могут. Скоро наступит какая-то перемена, что-то произойдет. Лис ждал этого, в его мозгу роилось множество планов. У него не закрадывалось и мысли, что игра проиграна окончательно.

Когда Мальчик, высвободив лиса из мешка, приковал его к скобе за цепочку в углу сарая и распутал ему лапы, Рыжий Лис так вытянулся и лежал с такой мертвой окоченелостью, что теперь у Джэйба не было никаких сомнений — лис сдох, Джэйб вновь стал подсмеиваться над Мальчиком, но тот твердил лишь одно: «Приходи завтра утром, тогда увидим!» Вдоволь налюбовавшись великолепной шкурой лиса и еще раз поздравив друг друга с удачей, звероловы разошлись. Дверь сарая они заперли на замок.

Серебря разбросанную по середине сарая солому, в маленькое окошко лился свет луны, по углам чернели глубокие тени. Как только лис понял, что люди ушли, он вскочил и кинулся было искать выход — цепь зазвенела и резко дернула его назад. Лис не устоял и повалился на пол, убедившись таким образом в прочности цепи. Скоро он знал и ее длину (около шести футов), а теперь обследовал ее с помощью своего носа и зубов. Зажав цепь передними лапами, он опробовал ее от первого звена до последнего, до самой скобы, вбитой в стену. Выяснив, что холодное железо обладает невероятной крепостью и ничуть не поддается, хотя лис грыз его до боли в зубах, он принялся снимать с себя ошейник. Он стягивал ошейник через голову, пятясь назад и вкладывая в это всю свою силу, но ошейник лишь безжалостно его душил, пока у лиса не начали выкатываться глаза и не вывалился наружу язык. Вдруг ему вспомнилась раскачивающаяся в воздухе, сдавленная петлей рысь, и он резко остановился, хватая ртом воздух. Едва только прошел этот мгновенный приступ страха и лис обрел новые силы, как он уже придумал другой план освобождения. В углу, где был привязан лис, лежала куча соломы и сена. Лис зарыл в эту кучу несколько звеньев цепи и стал осторожно отходить в сторону: он был уверен, что таким образом избавится от своего мучителя. Но увидев, что неумолимый враг, будто змея, снова выползает из соломы и держит и душит его за горло, лис осознал, как глупа его затея. Несколько минут он сидел раздумывая. Придя к выводу, что сейчас ему ровным счетом ничего не добиться, он лег на солому и, свернувшись калачиком, заснул глубоким сном.

Рано утром, когда в сарай явился Мальчик, принеся миску воды и кусок сырого, соблазнительно пахнувшего красноватого мяса, Рыжий Лис наградил его долгим взглядом, в котором горела неукротимая ненависть, и с достоинством отошел в угол, не обращая внимания на посетителя. Лис был страшно голоден, его мучила жажда, но, презирая своего тюремщика, он не хотел показать, что в чем-то нуждается. Мальчик шагнул было по направлению к лису, но лис вздернул губу, обнажая зубы, в глазах его вспыхнул еле заметный зеленый огонек. Это значило: «Не трогай!» — и Мальчик, прекрасно поняв намек, отступил. Когда он вышел из сарая, Рыжий Лис начал жадно лакать воду, потом набросился на мясо. Лис не хотел уморить себя голодом, но есть при Мальчике и тем доставить ему удовольствие он тоже не желал.

Так началась тоскливая, однообразная и бесцельная жизнь в плену, затянувшаяся на четыре недели. Дважды в сутки, утром на заре и вечером, когда спускались сумерки, обуреваемый жаждой свободы, лис вдруг принимался теребить цепь, обследуя звено за звеном, и потом с надеждой зарывал ее в солому. Но стянуть через голову ошейник он уже не пытался — возможность задохнуться пугала его как кошмар. Мальчик упорно старался завоевать доверие своего пленника. Он дважды в день давал ему прекрасную еду, свежую, чистую воду, ласково с ним разговаривал, желая спокойными манерами выказать всяческое расположение. Однако все было напрасно. Глаза Рыжего Лиса по-прежнему выражали презрение и ненависть, по-прежнему в них вспыхивали опасные зеленые огоньки, с той же неумолимостью он скалил зубы, как только его тюремщик приближался к нему чересчур близко. И вот, внимая советам отца, Мальчик волей-неволей примирился с мыслью, что неукротимого лиса надо продать.