Патрик О’Брайан - Остров Отчаяния

Зыбь усиливалась, как и ветер. Джек знал очень хорошо, что, если дело дойдет до шквала, до ветра, который может задуть в ревущих сороковых, облака на западе с необычайной скоростью заволокут небо, и этот ласковый, казалось бы, день превратится в завывающий мрак, полный несущейся воды. Визит в каюту явил ему барометр, упавший еще ниже: отвратительно низко. Вернувшись на ют, он понял, что он не единственный, кто заметил вздымающееся море — странно волнующееся, как будто потревоженное не очень отдаленной силой, — побелевшую воду и необычно зеленый цвет барашков проносящихся мимо волн. Джек посмотрел на норд-вест: у солнца, светящего по-прежнему, появился ореол с солнечными зайчиками со всех сторон.

Впереди набирало силу северное сияние: столбы света неземной красы. Под Джеком продолжали стучать помпы: но, как внизу, так и на юте он ощутил атмосферу растущей тревоги. Хотя «Леопард» и не был валким, сейчас он кренился так, что крамбол левого борта глубоко зарылся в подветренную зыбь. А теперь прибой поднимался все выше у основания ледяных глыб и на обращенной к кораблю стороне мыса. Свист ветра в снастях стал громче и выше, и быстро усиливался: опасная, опасная нота. Широкое пространство воды между «Леопардом» и мысом казалось скорее белым, чем зеленым, а в прибрежной зоне, там, где еще полчаса назад виднелась гладкая поверхность, появились отвратительные признаки быстрины: длинная и узкая чисто белая полоса, что мчалась от мыса на восток, и которая станет еще больше, шире и яростнее по мере того, как прилив достигнет высшей точки.

Ситуация действительно изменилась, но худшее было еще впереди, и наступало очень скоро. Серая дымка покрыла небо со скоростью опущенной занавески, а за ней следовали грохочущие облака: справа на траверзе участились вспышки молний и теперь гораздо ближе. А прямо впереди, севернее мыса — белый шквал, предвестник полновесного шторма, пронесся над милей или двумя моря, полностью скрыв землю.

Вопрос стоял уже не о том, где и как лучше управиться с сильным приливным течением, а сможет ли он вообще приблизиться к мысу, или следует развернуть корабль по ветру и пойти курсом фордевинд. Скорость решала всё: через пять или десять минут не останется никакой альтернативы, — либо встать по ветру, либо погибнуть. Или встать по ветру и погибнуть: матросы не могли качать вечно, они уже почти достигли пределов истощения, даже с таким стимулом. И в любом случае, «Леопард» почти наверняка пойдёт ко дну при тех волнах, что вздыбятся еще до наступления темноты.

Мощное приливное течение все усиливалось: хуже Обри еще не видел, и все же «Леопард» должен пройти через него, как ни крути. Корабль может пересечь течение или будет подхвачен им, и последнее означает неизбежный конец, хотя и с некоторой отсрочкой. «Так или нет, Том Коллинз»[27], — пробормотал про себя Джек, и, повысил голос, чтобы перекричать ветер. — Кливер и фор-стаксель! Мистер Байрон, увалиться на пол-румба!

Обри принял решение: оно выкристаллизовалось у него в голове, и теперь разум был совершенно спокоен и ясен, хотя и несколько отрешён. Скорость решала все, вопрос лишь в том, смогут ли паруса и мачты тащить набравший воды корпус вперед достаточно сильно и без сноса, сумеет ли «Леопард» промчаться с таким штормовым ветром с веста через эту милю моря прежде, чем ветер достигнет полной силы, и либо швырнет его, положив на борт, либо заставит нестись на восток.

Выбор отчаянный — если порвется какой-нибудь парус за фок-мачтой, или не выдержит весло, или любая стеньга, то все пропало: но по крайней мере, выбор сделан, и он полагал, что выбор правильный. Джек только упрекал себя, что не смог заставить корабль двигаться быстрее, еще быстрее, за то, что потерял время днем.

С возросшей скоростью «Леопард» сделал мощный неуклюжий рывок, как пришпоренная ломовая лошадь, и прибавил хода. Теперь ветер дул прямо в корму, и левая скула зарывалась в воду так, что зеленые волны накрывали бак. Давление на корабль было просто безумным, но до сих пор он смог это выдержать, а теперь мчался сквозь высокие волны, белые гребни которых высоко вздымались над шкафутом.

Порыв ветра во время подъема на волну накренил его настолько, что леера с подветренной стороны исчезли в пене. Джек увалился еще на один румб — он мог себе это позволить, и теперь «Леопард» рвался вперед — к страшной зоне, где шторм с удвоенной силой бесновался вокруг мыса и объединял усилия с приливным течением. На данный момент враждебные силы достигли высшей отметки: вероятность потери мачт сделалась крайне велика.

Оставалось преодолеть четверть мили, а буря усиливалась с каждой секундой.

— Грот-брамсель, — скомандовал Джек, и, пока выбирали шкоты, корабль пугающе накренился в подветренную сторону. Секундная пауза, жизнь как будто замерла перед падением, а затем «Леопард» попал в приливное течение: корабль вздрогнул, как и в тот раз, когда ударился об лед.

Вокруг них ревели обрушивающиеся волны, ветер был просто нестерпимый: по обе стороны вздымающиеся валы. Сокрушительный удар, когда встречный водоворот полностью обезветрил корабль, смешение зеленой воды и белой пены целиком накрыло его, и вот он прорвался, и вот уже покачивается на спокойной акватории под защитой высокого берега. Изменение было невероятно резким. В один момент «Леопард» был среди обрушивающихся волн и воя свирепого ветра, а в другой — уже в тишине скользит под прикрытием огромного утеса. От внезапного встречного удара корабль качнулся в обратную сторону, бросив капитана к шпигату, а мачты заходили, словно опрокинутые маятники.

Джек поднялся и посмотрел наверх — стеньги устояли, хотя грот-брамсель и сорвало с ликтросов, затем наклонился далеко за борт, чтобы осмотреть землю: от мыса она отклонялась на запад, на запад, в сторону бухты, узкий вход в которую был почти перекрыт островами.

— Боцманская команда, вперед! Аллан, поднимайся, смотри бодрее. Мистер Байрон, будьте любезны, бросьте лот.

— С этим тросом дна нет, — послышался возглас, странно громкий. И больше никаких других звуков, кроме журчания воды вдоль бортов и криков птиц.

— Распорядитесь приготовить глубоководный лот. Эй, на помпах, какого дьявола вы там рассусоливаете? — крикнул Джек, но довольно мягко: в такой ситуации он бы и сам прекратил налегать на рукоятки.

Долгая, ошеломленная пауза все затягивалась и затягивалась: матросы качали чисто механически, пораженно глядя поверх них: корабль по инерции все также быстро двигался по глубокой зеленой воде под сенью чудовищного утеса.

Пустынная земля, справа — черная вершина, увенчанная снегом, слева — утыканное островками море. Высоко над ними — грохот полновесного западного шторма с громом в облаках, а здесь, внизу, неестественное спокойствие, как будто мир оглох.