Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

жизнь никогда не дотянется до уровня человеческого достоинства и достижений. Английский врач XVIII века Ричард Мид (1673–1754) выразил мышление того времени следующими словами: «Нет болезни более страшной, чем безумие» [8]. Аналогичным образом врач XVIII века Уильям Парджетер (1760–1810) в своей работе «Маниакальные расстройства» выразил широко распространенное мнение, что безумие – это состояние «еще более плачевное, чем сама смерть» [9].

Рассуждения XVII и XVIII веков о сумасшествии, даже среди самых известных врачей, неизменно концентрировались на безумии как состоянии, которое необходимо «укрощать» грубой силой, как дикого зверя. Безумца считали немногим лучше животного, в результате чего появились так называемые терапевтические практики, которые не менялись больше ста лет. «Свирепость безумца должна быть укрощена дисциплиной и истощением, призванными подавить “бушующий дух”» [10]. В XVI веке считалось, что при необходимости безумных «зверей» следует «наказывать и колотить» или привязывать к дереву и «бить палками» [11], чтобы привести их в чувство. Уильям Каллен (1710–1790), шотландский врач и профессор Эдинбургской медицинской школы, высказывался на этот счет довольно резко: «Необходимо держать их в страхе и, следовательно, внушать благоговение и ужас <…> любыми мерами пресечения, иногда могут быть уместны <…> даже удары плетью и побои» [12]. Подобные идеи, обсуждаемые далее в этой главе, оставались популярными среди врачей с XVII и вплоть до XIX века.

Сумасшедших сравнивали с «бешеными собаками и голодными волками» [13]. В своей работе «Практика врачевания: два рассуждения о душе дикарей» выдающийся английский врач Томас Уиллис (1621–1675) описывал безумцев как необычайно сильных и крепких, способных разрывать цепи и веревки, пробивать двери и стены, и одолеть тех, кто пытается их удержать [14]. Кроме того, он заявлял, что безумцы «почти не устают» и, что самое примечательное, сколько бы они ни «вытерпели, [они] не страдают, а переносят <…> голодание, удары и раны, не ощущая боли» [15]. В XVIII веке врач Николас Робинсон утверждал, что «иногда Припадки Безумия возникают за пределами всех Границ Природы, и Пациенты приобретают сверхъестественную Силу, значительно превосходящую Оную самого сильного Человека. Они ломают самые крепкие прутья Железа одним Ударом, сбрасывают свои Путы, Цепи и Оковы, <…> и они не устают <…> и постоянно бодрствуют»[13] [16]. Врач Ричард Мид повторил и развил эти утверждения в своей работе «Медицинские предписания и предостережения», заявив, что безумцы также защищены от последствий физических заболеваний, не только «легких недомоганий, но и серьезных и опасных болезней» [17] – еще одно убеждение, которое сохранялось вплоть до XIX века.

Нечувствительность к боли и температуре

В Британии, как и в остальной Европе, в лечебницах намеренно поддерживался холод, даже зимой. Медицинские традиции и теории того времени предостерегали от ужасных последствий «перегрева» мозга, а также утверждали, что сумасшедшие нечувствительны к экстремальным температурам. Ричард Мид заметил, что «все безумные люди в целом переносят голод, холод и любые другие невзгоды <…> с удивительной легкостью» [18]. Причиной этого он назвал то, что «разум, кажется, в какой-то мере отвлечен от органов чувств» [19]. Точно так же английский врач Уильям Парджетер утверждал, что холод действует на «безумцев» «успокаивающе» [20]. В лондонской больнице Бедлам пациентов, часто голых или одетых лишь в лохмотья, с тонкими покрывалами или вообще без них, намеренно оставляли в таком виде в холодные северные зимы (см. главу 5). В Париже XVIII века в больницах Сальпетриер и Бисетр пациентов круглый год держали закованными в цепи и голыми в кишащих крысами камерах под землей – физические страдания этих несчастных, особенно при минусовых температурах, были действительно ужасны. «В отчете Сальпетриер за 1787 год описывалось, как пациентов собирали в группы по четыре или более человек в тесных камерах; грязный мешок соломы, по которому ползали паразиты; крысы, стаями бегающие по ночам и поедающие одежду, хлеб, а со временем и плоть пациентов» [21].

Лечение больного разума

В традиционной гуморальной медицине, которую западные врачи практиковали более 2000 лет без особых изменений в теории или процедурах, здоровье или болезнь воспринимались как общее состояние всего организма. Человеческое тело рассматривалось «как система приема и выдачи – система, которая обязательно должна находиться в гармонии, если человек хочет оставаться здоровым» [22].

Сегодня врачи ставят диагноз каждому отдельному пациенту и назначают ему соответствующее индивидуальное лечение. Медицина, основанная на гуморальной теории, использовала набор методов, применяемых в случае всех типов физических заболеваний [23]. В прошлые века «обычные врачи яростно сопротивлялись самой идее, что определенное лечение может вылечить одну конкретную болезнь» [24]. Как заметил выдающийся немецкий врач Иоганн Гаспар Шпурцгейм (1776–1832), «искусство медицины заключается не в умножении медицинских формул, а в разумном назначении нескольких избранных и действенных средств» [25]. Стандартные «общие» методы лечения затем были быстро адаптированы, чтобы включить «новую» болезнь – безумие. При лечении душевнобольных важнейшим методом стало восстановление гуморального баланса посредством очищения и строгого режима питания, а мощнейшим оружием врача была его способность регулировать все продукты жизнедеятельности пациента – пускать кровь, стимулировать потоотделение, мочеиспускание и опорожнение, – чтобы помочь организму восстановить привычный баланс.

Различные части тела, как считалось, имели различные качества. Например, мозг был от природы холодным и влажным, в то время мягкие органы считались влажными, а твердые, такие как мускулистое сердце, сухими [26]. Поэтому при безумии, когда, как считалось, вредные гуморы нагревали голову, необходимо было подавить их влияние различными способами, например намеренно охладив голову. В своей «Священной медицине» (Medica Sacra) Ричард Мид дает совет по лечению – комплексный подход, используемый для всех медицинских состояний, как физических, так и психических, – которого придерживались все поставщики медицинских услуг в то время: «грубые гуморы тела должны быть истончены, и беспорядочное движение животных духов [27] должно быть успокоено. Для этой цели следует применять кровопускание, рвотные средства, слабительные, нанесение волдырей <…>, а также иногда охлаждение головы» [28].

Для исправления гуморального дисбаланса использовались обильные кровопускания, слабительные и рвотные средства, стимуляция потоотделения, которые обычно называли теорией героического истощения, или «героической медициной». К сожалению, врачи доводили эти методы до крайности. Но, как утверждал врач XVIII века Николас Робинсон, «Высшая Жестокость – не иметь смелости в Назначении Лекарств», поскольку только «Курс Лекарств самого жестокого Действия» сможет «победить Дух Упрямцев», как он называл безумных [29].

Кровопускание

Врачи тысячи лет использовали флеботомию, или кровопускание, как стандартную терапевтическую процедуру. В античные времена она получила определение благодаря гуморальной доктрине болезней Гиппократа и его переводчику Галену. Кровь рассматривалась не только как жизненная сила, но и как нечто, естественным образом выбрасываемое из организма через такие телесные функции,